Кит - Чхон Мёнгван

тяжелее, чем всегда. Кымбок проходила мимо кинотеатра, где показывали новый вестерн. Она невольно подняла глаза на афишу. Зачем она в тот день опять направилась в это злополучное здание? Может быть, из-за смерти кита, которую она наблюдала днем собственными глазами, изменилось состояние ее души? Или просто захотелось хоть ненадолго забыть весь кошмар своего нынешнего существования? Или ради того, чтобы найти какой-то путь к новой жизни?

Она и не заметила, как ноги, словно притянутые магнитом, привели ее в кинотеатр. Там она спросила мужчину со шрамом, не так давно познакомившего ее с кино. Спустя время он вышел к ней. Как и прежде, мужчина был одет в белоснежный костюм, а во рту держал сигарету. Увидев изможденную до неузнаваемости Кымбок, он не смог скрыть удивления. Несмотря на то что она тут же пожалела о своем приходе, несмотря на то что лицо залила краска стыда, несмотря на то что ей захотелось повернуться и убежать куда-нибудь подальше, она этого не сделала. Вместо этого, едва шевеля губами, медленно проговорила, что пришла посмотреть фильм. Мужчина улыбнулся, взял Кымбок за руку и повел в зал.

В тот день она второй раз в жизни посмотрела фильм. И опять не могла отвести глаз от удивительного экрана, испытала исступленный восторг от восхитительных звуков, льющихся со всех сторон, и, когда кино закончилось, еще раз почувствовала себя обманутой, отчего ухудшилось настроение, и она, опустошенная и разочарованная, не могла подняться с места. И в этот раз мужчина со шрамом сидел рядом с ней и крепко держал ее руки в своей, на которой было всего два пальца.

Когда они вышли на улицу, ладони Кымбок оказались влажными от пота. Однако в отличие от прошлого раза ее не тошнило. Мужчина снова повторил с улыбкой, что она может приходить сюда в любое время, когда ей захочется посмотреть кино. Кымбок опять покраснела от стыда и выскочила из кинотеатра, но и на следующий день, и еще через день ноги сами несли ее к этому зданию. Словно одурманенная наркотиком, она уже не могла прожить ни одного дня без кино. И ничего с этим не могла поделать.

Мужчина со шрамом, назовем его Меченым, который привел Кымбок в кино, был главным бандитом портового города — мошенником, каких мало на свете, заядлым контрабандистом, мастером владения кинжалом, не имеющим равных себе во всем городе, и в то же время известным развратником, хозяином всех портовых проституток и ловким маклером, участником всех без исключения грязных дел, творившихся в городе. Искушенный знаток разных ловких приемов, он знал, как разрешать сложные дела. Для достижения своих целей Меченый использовал в основном средства, лежащие за пределами закона, и поэтому естественно, что такой человек обязательно кому-то становится нужен. Он знакомил судовладельцев с крепкими грузчиками или выносливыми матросами, способными долгое время проводить в море, а еще привозил из других городов миловидных женщин, готовых работать в винном доме. Кроме того, не гнушался тем, что находил контрабандистам подходящее судно для переправки товара и собирал местных бандитов для выяснения отношений с кем бы то ни было. В этом городе не нашлось бы человека, который не знал бы Меченого. Все боялись его, однако некоторые доверяли ему, признавая его возможности.

Причина же того, что этот человек с холодным, как змея, сердцем заинтересовался деревенской простушкой, ничего собой не представляющей, кроется в трагической истории любви одного члена якудза, отрезавшего себе один за другим шесть пальцев перед любимой женщиной и вручившего их в качестве подтверждения своих чувств.

Когда Меченый первый раз увидел Наоко, возлюбленную своей души, ради которой был готов умереть, ему было пятнадцать лет. В то время он выполнял мелкие поручения якудза и учился вонзать кинжал в противника, чтобы за одно мгновение прикончить его. Дело происходило в одном из портовых японских городов. Прошло два года, как мальчик покинул родину и прибыл в Японию. Однажды, увязавшись за своими старшими товарищами в квартал красных фонарей, в одном из заведений он увидел гейшу в алом кимоно, и она завладела его душой. И с той минуты начались его страдания от любви, заставлявшей пылать сердце. Долгое время он мучился наедине с самим собой, и наконец однажды поздним вечером один, без спутников, отправился в знакомое заведение.

Гейшу, что зажгла огонь в душе юноши, звали Наоко. По лицу ее, всегда покрытому слоем белой пудры, трудно было определить возраст. Она пела перед ним песню, и от нее исходил то ли запах, то ли какие-то флюиды, похожие на те, что спустя много лет он ощутит рядом с Кымбок, и сердце его затрепетало, и ему показалось, что все силы невольно покинули его тело. Дрожащим голосом юноша признался гейше в любви и попросил провести с ним ночь. Однако у нее, прошедшей огонь и воду, познавшей мучения и страдания, совсем не было желания делить ложе с безусым юнцом и потакать опасной игре с огнем. И она холодно ответила:

— Тот, кого я хочу, должен быть настоящим мужчиной. Вы не прошли даже церемонию посвящения в члены вашего клана и слишком молоды, чтобы заниматься любовью. Поэтому приходите, когда немного повзрослеете.

И тогда юноша, выполнявший мелкие поручения в группе якудза, достал из-за пазухи острый кинжал.

И затем перед гейшей, закричавшей от испуга, решительно отрезал свой мизинец.

— Я обязательно приду к вам через несколько лет. И к тому времени стану настоящим мужчиной, как вы пожелали. А это подтверждение моей клятвы.

Он завернул мизинец в кусок ткани, вручил его гейше и покинул веселый дом.

Прошли годы, и юноша превратился в видного мужчину. За это время взгляд его стал глубоким, мышцы — накачанными, он вырос, возмужал. Однажды он вонзил кинжал, как его учили старшие товарищи, в тело одного из членов противоборствующей группы. И босс принял нашего героя в свой клан, хотя тот был родом из другой страны. На церемонии посвящения в якудза он дал клятву, что будет служить семье верно и преданно, храня честь и достоинство, и никогда не опустится до предательства, а затем отрезал один палец. Мизинец на левой руке уже был преподнесен гейше, поэтому пришлось отрезать самый маленький палец на правой руке.

В ту ночь мужчина опять направился в дом под красным фонарем. Прошло много лет с той самой первой встречи с Наоко. Лицо ее по-прежнему было покрыто слоем белой пудры. Он сказал гейше:

— Вы желали увидеть во мне настоящего мужчину, и я им стал. Сегодня меня приняли в