Кит - Чхон Мёнгван

поклялся отомстить Всевышнему за то, что тот посмеялся над его жизнью. Месть, выбранная им, касалась женщин. Он решил до самой смерти никогда больше не влюбляться. И закрепил эту клятву, отрезав на руке еще один палец.

Он прикрыл одеялом обнаженное тело спящей старой гейши и покинул увеселительный дом. И после этого больше никогда не искал встречи с Наоко. Прошло немного времени, и в его окружении прошел слух, что это он убил прежнего босса, и затем в центральной организации тайно взялись за расследование этого дела. Он решил покинуть город, который не дал ему ничего, кроме ран и раскаяния. Привязанности к этому городу у него и быть не могло. На рассвете незаметно для всех он сел на баржу, которая направлялась на его родину. К тому времени на его руках остались только четыре пальца из десяти. Прибыв в портовый город, он иногда посещал дома терпимости, чтобы справиться с половым влечением, но ни одной женщине не отдал своего сердца. Вот так этот человек потерял один за другим шесть пальцев на руках.

Мошенник, каких мало на свете, заядлый контрабандист, мастер владения кинжалом, не имеющий равных себе во всем городе, и в то же время известный развратник, хозяин всех портовых проституток и ловкий маклер, Меченый каждый раз, когда Кымбок смотрела фильм, сидел рядом с ней и крепко держал ее за руки. Она была готова к тому, что рано или поздно его руки залезут под кофточку или под юбку, однако он почему-то ничего не предпринимал и лишь сжимал ее руку. Самое большее, что он себе позволял, — это в ответ на вопрос Кымбок прошептать на ухо несколько слов, объясняя непонятное. Будучи самым влиятельным человеком в городе, он так же легко, как перевернуть ладонь, мог завладеть слабой женщиной, но с Кымбок всегда обращался вежливо и осторожно. Специально для нее было приготовлено отдельное место в ряду, с которого лучше всего просматривался экран. Кинотеатр процветал чем дальше, тем больше, и зрителей набивался полный зал, но никто не садился на это место, хотя на нем не было никакого знака. Таковы законы улицы.

Как говорил Меченый, разных фильмов на свете — миллионы, но среди них Кымбок больше всего нравились вестерны, фильмы с ковбоями в главных ролях. Бескрайние пустыни, в существование которых просто невозможно было поверить, и мчащиеся по ним с бешеной скоростью повозки, запряженные лошадьми, револьвер размером с кулак, решающий чью-то судьбу, а еще лихие, как кони, мужчины и белокурые женщины, умеющие лепить из них, бравых ковбоев, все, что угодно, как из мякиша…

Особенно нравился Кымбок артист, который часто играл роль шерифа, и выглядел он великолепно: высокий, статный, с мощными, как скала, плечами, большими крепкими руками, и особенно он был хорош на коне, когда его показывали сзади.

Джон Уэйн.

Так звали этого артиста, как сказал Меченый.

Со временем Кымбок стала понимать, какая тайна кроется в кино. Она догадалась, например, что кадры, мелькающие на экране, — всего лишь нереальные изображения, в которых заключен некий сюжет, как в сказках, услышанных в детстве, а если прочитать субтитры, спрятанные в углу экрана, то можно лучше понять содержание. И все-таки одно она не могла усвоить, а именно то, что называлось «исполнением роли». Как сказал Меченый, все действующие лица в кино вымышленные и, когда плачут, не печалятся по-настоящему, и поцелуи не означают, что герои любят друг друга на самом деле — просто они делают вид, притворяются, вот и все. И вот это притворство и есть «исполнение роли», или «игра». Но Кымбок поначалу никак не могла взять в толк, почему люди на экране должны «исполнять роль». Она все сомневалась, как они могут злиться и драться, если не испытывают ненависти друг к другу, и как могут лить слезы из-за любви, если и не влюблены вовсе. Ей не потребовалось много времени на то, чтобы понять, чем отличается «реальность» от «игры», но для нее герои фильма по-прежнему оставались обворожительными, а кино освобождало от страданий и указывало путь совсем в другой мир, мир удовольствий.

Существует еще кое-что в истории о Меченом, во что трудно поверить, но речь пойдет о белом костюме, который он носил. Было время, когда Меченый, как и другие бандиты, одевался в черное. Однажды он, померив белый, сразу попал под очарование этого цвета. Им овладела странная вера в то, что белый костюм смоет грязную кровь, запачкавшую его кинжал, очистит все его преступное прошлое. И с тех пор Меченый упорно надевал костюмы только белого цвета, однако проблемой были люди, которые давно, до его появления носили белую одежду. И они почему-то подумали, что не пристало им одеваться так же, как одевается Меченый. Вы спрашиваете, почему они так подумали? Так уж получилось. Хотя никто им не указывал, что нельзя носить белое, они по доброй воле повесили белые костюмы в дальний угол шкафа и достали другую одежду. В результате прошло немного времени с тех пор, как он оделся в белое, а мужчины в белых костюмах исчезли с улиц города.

Те же, кто скучал по одежде светлых тонов, надевали костюмы кремового или серого цвета. В серых костюмах люди чувствовали себя еще нормально, но у тех, кто появлялся на улицах в кремовых, ворот рубашки почему-то становился влажным, и пот струился по спине. Скоро и кремовые костюмы никто больше не надевал. В конце концов в этом городе остался единственный человек, носивший белую одежду, — Меченый, и, куда бы он ни пошел, его всегда легко можно было узнать. В общем, хотите — верьте, хотите — нет.

Джон Уэйн

Кокчон слабел с каждым днем. Несмотря на все старания Кымбок, его лицо заметно осунулось, от худобы проступили ребра, когда-то крепкие мышцы потеряли тонус и стали дряблыми от постоянного лежания. Ел он плохо и часто отсутствующим взглядом тупо смотрел в потолок. Бывало, вдруг вскакивал с лежанки, словно какая-то мысль возникла в голове, и начинал сыпать бранные слова, будто нападая на кого-то, но силы были уже не те. Как мешок с гнилой картошкой, он опускался все ниже и ниже. Наблюдая за тем, как разрушается его организм, Кымбок чувствовала, как щемит сердце, и в то же время в ее голове незаметно зрело желание убежать от этих страданий. И с этим она ничего не могла поделать.

Однажды, вернувшись домой поздно, Кымбок обнаружила перед входом мешок с рисом. С удивлением открыв дверь,