Безмятежность - Федор Шейд

большого гаража. Их хозяйка, гречанка по имени Пенелопа Агапиу, превратила гараж в однокомнатную квартиру. Каждый день, когда Адам и Ева выходят на улицу, первое, что они чувствуют – это запах бензина. Когда они снимают порно, за тонкой стеной, в метре от них, по небольшому серпантину ездят автомобили. Адаму и Еве пришлось закрыть окна шторами, иначе водители видели бы, как они занимаются сексом.

Все это, однако, Адам мог бы стерпеть. Чего он стерпеть не мог – это тараканов.

Пенелопа Агапиу клялась, что в квартире нет насекомых, однако тараканы пришли в первую же ночь и оккупировали их маленькую кухню. Теперь, стоило Адаму зайти и зажечь свет, тараканы разбегались врассыпную и прятались по щелям. Превозмогая себя, Адам брал в руки ботинок и убивал их. Но получалось плохо. Тараканы слишком быстро бегали, и Адам их боялся. Тогда они с Евой стали мыть посуду по несколько раз в день. На ночь они убирали всю еду в холодильник.

Пенелопа Агапиу брала за квартиру пятьсот евро в месяц. Это неоправданно большие деньги, и Пенелопа прекрасно это знала. Но она также знала, что у Адама и Евы нет выбора, потому что в городе проходит студенческий саммит и все квартиры сданы в аренду на несколько месяцев вперед. Адам пробовал торговаться, чтобы сбить цену, но Пенелопа сказала ему, что цена и так сбита. Изначально гараж стоил шестьсот евро.

Адам выключает ноутбук. Он слышит тихие шаги за дверью. Кто-то подошел к входной двери и теперь стоит там, не решаясь открыть ее.

– Да заходи уже! – кричит Адам. – Я тебя слышу.

Ключ со скрежетом входит в замочную скважину. Дверь открывается, и в квартиру заходит Ева. На ней старая бело-синяя олимпийка, а в ушах наушники. Ева не здоровается с Адамом. Адам вынимает один наушник из ее уха и говорит:

– Опоздала на час.

Ева не отвечает.

– Сними, – говорит Адам и тянет за рукав олимпийки. – В доме и так жарко.

– Мне в ней хорошо, – говорит Ева, но снимает олимпийку.

– Ты купила ловушки?

– Нет.

– Когда ты перестанешь забывать то, что я прошу тебя сделать?

– Ловушки не помогут.

– Почему?

– Они умеют летать.

– Что?

– Тараканы умеют летать.

– Кто это тебе сказал?

– У них есть крылья. Я читала, что самцы их расправляют, чтобы привлекать самок.

– Я спрашиваю, откуда ты это взяла?

– Прочитала.

– В интернете?

– Да.

– Господи, что за тупость. Летают мухи, пчелы и всякие бабочки. А эти твари быстро бегают. Тебя наебали. Нельзя верить всему в интернете, – Адам вздыхает. – Ладно, неважно… В следующий раз купи ловушки, я же дал тебе денег. До скольки открыто периптеро?

– До десяти.

– Тогда успеешь.

– Я не хочу никуда идти.

– Почему?

– Я устала. Мне плохо.

– Что-то болит? Внизу живота?

– Нет, не в физическом смысле.

– О, только не начинай снова.

– Я не начинаю.

– Что, опять хочешь домой?

– Да.

– Зачем? Что ты там забыла?

– Просто мне здесь плохо.

Подумав, Ева добавляет:

– Я скучаю по дому.

Адам закатывает глаза.

– Да? По кому именно? По маме, считающей тебя шлюхой, или по педофильскому отчиму? Господи, Ева, мы уже сто раз это обсуждали; пожалуйста, хватит ныть, мне тоже нелегко. Но я не жалуюсь, а придумываю, как нам заработать. По кому ты вообще можешь скучать?

– По друзьям.

Адам подходит к Еве, обхватывает ее лицо ладонями и говорит:

– Твой единственный друг – это я.

Она убирает его ладони и отворачивается.

– Снимем ролик, я сяду монтировать, а ты сбегай купи ловушки, – говорит Адам. – И еще возьми того дешевого пива в желтой упаковке, ладно? Я постоянно хочу пить.

Ева молчит, а потом спрашивает:

– Ты не искал работу?

– Нет. И не буду. Теперь я работаю только на себя. Слушай, мы гораздо больше поднимем так, чем если будем въебывать в «Макдоналдсе». Ты купила еду?

– Гирос по дороге.

– Зачем? Ты же не любишь гирос. Мне взяла?

– Я думала, ты пообедал.

– Чем, твою мать? Я весь день сижу и генерирую идеи. Впрочем, как всегда! Я не удивлен. Ладно, потерплю. Давай снимать.

– Можем начать попозже?

– Почему это?

– Я устала от жары.

– Думаешь, я не устал?

Адам расставляет свет по квартире. У него только один прибор – кольцевой светодиодный осветитель. Адам перемещается с места на место, экспериментируя с освещением.

– Таких как мы полно, – рассказывает он. – Камеру купить может любой лох. Нужно мышление. Вот чего нет у большинства. Как думаешь, зачем люди заходят на порносайты?

– Дрочить.

– Нет. Чтобы пережить то, что не позволят себе в реальности. Вот что нам нужно.

– Я не хочу больше пить сперму из стакана.

– Разве тебе не понравилось?

– Нет.

Ева вставляет в ухо наушник – на той стороне головы, которую не видит Адам – и включает музыку.

Адам продолжает:

– Ну, в любом случае, делать второе видео со стаканом мы не будем. Это самоповтор. У меня две идеи. Первая: мы трахаемся, я дрочу тебе в рот. Вроде бы все как обычно. Но вот кульминационный момент. Все ждут, что я кончу тебе на лицо. Но! Вместо этого я кончаю на тарелку с пельменями, которая неожиданно появляется в кадре. После этого ты съедаешь их. Как тебе?

Ева долго смотрит на Адама. Ее лицо ничего не выражает. Адам смеется.

Ева коротко отвечает:

– Я не буду это делать.

– Господи, это же шутка! Ладно, на самом деле у меня всего одна идея. Мы снимем порно с изменой. Знаю, уже было. Где я тебя трахаю, а ты говоришь с парнем по телефону. Но ту идею мы украли. В этот раз снимаем по-другому. Скрестим измену с изнасилованием. Видео не будет таким постановочным. Ты слушаешь меня?

– Да, – отвечает Ева, смотря в телефон.

– Что ты там делаешь?

– Ничего.

Адам забирает у Евы телефон, поворачивает ее голову и вынимает наушник из уха. Он быстро заглядывает в телефон, затем выключает его и кидает на диван.

– Отдай, – говорит Ева.

– Позже. Вот что я придумал. Используем комбинированную съемку. Как в том порно, где девочка подсматривает за трахающейся матерью. Вначале снимаем общий план. Ты лежишь на диване и вырываешься, а я тебя насилую. В углу комнаты сидит связанный человек с кляпом во рту и плачет. Это твой парень, его тоже сыграю я. Мы запишем видео, где я тебя трахаю, потом, не меняя положения камеры, другое – где тебя нет, а я сижу связанный у стены и плачу. А потом на монтаже я наложу их друг на друга, как будто это происходит одновременно.

– Что здесь