Безмятежность - Федор Шейд

Пенелопа Агапиу, кашлянув, спрашивает:

– И все-таки что случилось?

– Она шлюха! – кричит Адам. – Вот что случилось. Она уехала на ту сторону и трахнула турка.

– Почему в ванной пахнет сигаретами? – спрашивает Пенелопа.

– Я… Я не знаю, возможно затянуло с улицы или из вентиляции, – отвечает Адам. – А может быть, это Ева курила. В любом случае, это не я. Знаете, я ведь даже не курю.

Пенелопа продолжает осмотр. Наконец, убедившись, что квартира в порядке, она осведомляется:

– Вы же не собираетесь съехать?

– Что? – не понимает Адам.

– Вы будете продолжать аренду? После того… что случилось?

– Я… Да, я не собираюсь никуда уезжать.

– Хорошо. Тогда я пойду.

– А как же плата за месяц? – спрашивает Адам, не разжимая глаз.

– Ничего страшного, – вежливо улыбается Пенелопа, хотя Адам этого и не видит. – Заберу завтра.

Пенелопа Агапиу уходит, и Адам остается один. Растирая глаза, Адам ковыляет к холодильнику, достает молоко и заливает им лицо, держа бутылку над головой.

Адам разлепляет глаза, и, сфокусировав взгляд, видит, что на горлышке бутылки сидит таракан. Таракан спрыгивает ему на лицо. Адам визжа отбрасывает бутылку и падает на пол. Ему удается стряхнуть с себя таракана, и таракан убегает.

Вернувшись в комнату, Адам ложится на диван и долго стонет.

– Господи, за что? – повторяет он, ни к кому не обращаясь. – Что мне теперь делать?

Потом Адам поднимается и достает кольцо из-под дивана. Он кладет кольцо в коробку и убирает ее в сумку, где лежат провода для осветительного прибора и камеры. Адам вытирает с лица слезы и молоко, идет в ванную комнату и умывается. Голый, он долго смотрит на себя в зеркало, рассматривает свое тело и свой член. Потом он снова плачет и снова умывается.

В комнате Адам берет видеокамеру и ставит напротив себя. Убедившись, что он в кадре, Адам нажимает на Rec и говорит:

– Здравствуйте. Это Адам. К сожалению, это последнее видео на нашем канале. Мы с Евой больше не вместе. Это не шутка и не обман. Я говорю правду. Сегодня она изменила мне с другим человеком. Я нахожусь в шоке и не знаю, как на это реагировать. Новых видео на этом канале не будет. Пожалуйста, поймите меня правильно. Мне нужно прийти в себя.

Это видео – последнее, над которым мы работали вместе. В любом случае, спасибо вам. Вы были самой лучшей аудиторией, которую можно представить, и я верю, что все это было не зря. Берегите себя и своих близких.

Адам нажимает на Rec, подсоединяет камеру к компьютеру и монтирует отснятый материал. Он вставляет в начало свое обращение и делает английские субтитры. Готовый ролик Адам выгоняет из монтажной программы и загружает на сайт. Он проставляет нужные теги и вписывает название на английском: «Маленькая сучка была наказана большим хуем на глазах у мужа. Наше последнее видео».

Загрузив видео, Адам пересматривает его.

Дойдя момента, где он душит Еву, Адам замечает, что у него эрекция.

– Еще! Еще! Сильнее! – шепчет Ева на видео, смотря в камеру.

Откинувшись в кресле и не отводя взгляд от Евиных глаз, Адам плюет на член и начинает мастурбировать.

Мастурбация доставила Адаму странное, ни с чем не сравнимое ощущение – нечто среднее между сильнейшим возбуждением и желанием заплакать. Горькое, но и чрезвычайно сладкое чувство, которое поглотило его полностью. Адам мастурбировал, и ему было очень жалко себя. Когда Адам кончил, это был самый интенсивный оргазм, который ему доводилось испытывать. Если бы в этот момент он не был так занят мастурбацией, то мог бы увидеть, как за его спиной сразу несколько тараканов летают по кухне, шелестя крыльями, словно бабочки.

Бит

Когда я приходил к Филу в последний раз, он сидел у себя в комнате и играл на разбитом пианино. Я долго стоял в дверях и молчал.

– Как красиво, – сказал я, когда Фил перестал играть. – Это Моцарт?

– Не, бро, – ответил Фил. – Это Афекс Твин.

Фил живет в красивом, но грязном, старом и обшарпанном доме в центре города. В доме водятся клопы и тараканы, поэтому жильцы называют его Клоповником. Комнаты в Клоповнике сдают за копейки, в них устроили что-то вроде коммуны. Фил платит за свою комнату в месяц тысяч пять, не больше. У него десять соседей на этаже. Каждый день Фил находится в атмосфере, полной отщепенцев и чудил, – то есть людей, похожих на него.

По дому он ходит в давно не стиранной одежде. Когда я спросил его, почему он не постирает ее, Фил ответил: а зачем? Насколько мне известно, единственное блюдо, которые он ест каждый день – это вареный рис с консервированным тунцом. Ест он его только на обед. Фил не ужинает и не завтракает. В его комнатке даже нет двери. Фил просто отгораживается от остальных занавеской, когда ему требуется уединение. Но не думаю, что он делает это часто. Разве что когда дрочит.

– Обожаю дрочить, – сказал мне он однажды. – Если и есть на Земле что-то дарованное нам свыше, то это оно.

Другая вещь, данная нам свыше, с точки зрения Фила, – это трава. Порой я ему завидую. Я сам не могу курить, тело не переносит, сразу начинается паника. А вот Фил постоянно дует, у него в комнате всегда накумарено.

Однажды я был на его концерте. Это был единственный раз, когда Фил давал концерт. Пришли всего четыре человека: двое подростков, мужик в ковбойской шляпе и пожилой гардеробщик с синдромом Дауна. Я думал, Фил расстроится и не станет выступать. Но он очень обрадовался. Спрыгнул со сцены и танцевал вместе с ними. А я сидел на сцене и наблюдал, как пятеро странных людей прыгают в полутемном помещении под странную музыку.

Фил кладет пальцы на клавиши и снова играет что-то нежное. Кажется, он уже играл эту мелодию раньше, когда мы с ним только познакомились. Какой-то французский композитор по имени Сати. «Пацан врубался в то, как делать печаль» – вот что о нем сказал Фил. Другая фраза Фила, которую я почему-то запомнил, звучала так: «Границы звука до сих пор не определены».

Впрочем, возможно, это и не Сати. Ведь я знаю: Фил не так прост. Наверняка это опять Афекс Твин.

– Это опять Афекс Твин, Фил?

– Не, бро. Это Эрик Сати.

Я познакомился с Филом в рюмочной. Слонялся по улице и зашел от скуки. Долго не мог решиться, что взять – пиво или настойки. Настойки вкуснее, но пиво пьется дольше. Тогда