Лунная почтовая служба - Хиёко Курису

— Как это вообще могло произойти?.. Я же сообщила ему, что буду ждать на станции Ибараки… Неужели он не получил мою записку?..

Она вспомнила о менеджере Такуми. Переданное им послание было написано таким корявым почерком, что сложно было разобрать, писал ли Такуми сам или нет…

— Неужто менеджер — информатор семьи Вакаодзи?.. А ведь он не говорил, что пособничает нам… Это я наивно предположила, раз он менеджер, то поддерживает… И мое послание на оборотной стороне записки, должно быть, не дошло до Такуми.

И то, что он опоздал и поменял место встречи, — все было ложью. Он, наверное, пришел позже в то кафе и, не найдя меня, вернулся к семье. Подумал, что его бросили…

— Все ведь было не так! Это недоразумение! А-а-а! Но теперь уже слишком поздно… Ничего не изменить…

«Эх… Если бы я была бы в Токио, могла бы все исправить. А то, что я не покинула больницу Ибараки, только все ухудшило. Очевидно, мне нарочно сказали ехать на эту безлюдную станцию, чтобы со мной никто не смог связаться».

— А-а-а! Вот бы хоть письмо ему передать! — причитала Теко, лежа на больничной кровати. — Все неважно. Он женился, да и я никогда уже не смогу вернуться к актерской деятельности… после такого хочется просто взять и умереть.

Теко больше не брала ручку в руки, ее состояние резко ухудшилось, и она покинула этот мир, так и не найдя утешения.

***

— Я слышала, что в этой палате лежала Теко Ханафубуки…

В больничной палате, где недавно умерла Теко, две медсестры наводили порядок.

— А я и не узнала ее, она выглядела совсем не как на экранах.

— По телевизору сообщили о внезапной смерти после исчезновения… А ведь это явно смерть от изнурения… Почему они скрыли?

— Ну… Наверное, это повредило бы их имиджу.

— Но ведь Ханафубуки уже умерла! Чей имидж бы пострадал?

— Разве не семьи Вакаодзи? Ведь очевидно, что это вранье! Его никто не бросал! А иначе бы слухи о том, что сам Такуми Вакаодзи кинул Теко Ханафубуки, расползлись бы дальше…

— Ой, я уж не знаю, где правда, а где нет. Да и Вакаодзи больше не появляется на телевидении… Эм?!

— Что такое?

Медсестра кивнула на открытый ящик в прикроватной тумбочке.

— Нет писем, которые Ханафубуки писала каждый день. Хотя мне казалось, что их было штук двадцать.

— Ой, и правда. Пусто.

— Может, их семья забрала?

— Нет, они точно сюда не заходили. Как странно…

***

Суйгэцу прихватил письма Теко и блуждал с ними между миром живых и миром духов. Только после ее смерти он обнаружил, что может принимать человеческий облик. Серебристые волосы и фиолетовые глаза в честь «идеального образа», когда-то описанного Теко. Единственным отличием был шрам на левой щеке — материализовалась трещина на зеркале.

— С таким лицом мне не стать идеальным…

Суйгэцу не интересовала человеческая красота или уродство, но почему-то он чувствовал необходимость соответствовать идеалу Теко, сам не зная причины.

Чтобы скрыть шрам, Суйгэцу опустил на глаз одну прядь волос.

— Так лучше.

Несколько вынужденное действие, но любые средства хороши, лишь бы его спрятать.

Суйгэцу оглядел себя. Почему-то на нем было кимоно пепельного цвета. Отец Теко носил такое, а Суйгэцу видел его в морге — возможно, это его отражение.

Суйгэцу не был излишне эмоционален, однако, увидев, как рыдают родители и младшие братья и сестры над телом Теко, ощутил покалывание в районе груди. Ему не хотелось больше там оставаться. Не понимая истинной причины чувств, он покинул больницу, прихватив с собой письма.

Исчезнув, Суйгэцу бродил по миру живых и не заметил, как очутился на границе с миром духов. Не обратив внимания, он продолжил идти и вышел к местечку, напоминавшему торговую улочку. Оранжевый цвет сумерек ослеплял глаза.

— Почему в таком месте торговая улочка?

Атмосфера контрастировала с торговыми кварталами мира живых: магазинчики выглядели заброшенными, хотя вывески все еще оставались на местах и чувствовалось слабое присутствие духов.

Казалось странным, что горели красные и белые фонари, а электрических столбов не было. Вероятно, их зажгли от лисьего огня[16] или чего-то в этом роде.

Дойдя до конца улицы, я обнаружил открытое заведение. Вывеска гласила: «Волшебная лавка янтарных сладостей».

— Можно войти?

Я резко распахнул дверь и переступил порог. Внутри стоял мужчина с золотыми волосами в хакама. Лисьи уши и смешанная аура, человеческая и ёкайская, выдавали в нем полуёкая.

Я огляделся. Маленький уютный магазинчик был заставлен полками высотой примерно по пояс с различными видами японских сладостей — монака[17], дайфуку с бобовой пастой[18], а также конфетами вроде компэйто[19] и ирисок. На первый взгляд ассортимент разношерстный, но вместе с тем ощущалась удивительная гармония.

— Добро пожаловать! Ко мне в магазинчик редко кто заглядывает, — любезно поприветствовал мужчина с лисьими ушами. Затем, словно что-то заметив, чуть прищурился и приблизился к Суйгэцу. — А… вы, случайно, не… Унгайке? Еще более редкий гость! — Он бродил около стоявшего как вкопанного Суйгэцу и разглядывал его с головы до ног.

— А что такое Унгайке?

— Дух зеркала.

— Вот, оказывается, кто я…

Я знал лишь то, что я зеркало, которое по счастливой случайности приняло облик человека.

— Я Когэцу[20], владелец лавочки. Рад видеть у себя и цукумогами!

— Я не посетитель. Сам того не заметив, оказался на этой торговой улочке и не знаю теперь, как мне вернуться.

— Хм… — Когэцу задумался и уставился на Суйгэцу своими золотыми, как у лисицы, глазами. — Я не против объяснить, но есть ли тебе куда возвращаться?

— Нет, некуда.

Я шел и шел без остановок, не имея конкретной цели.

— Можно узнать твое имя?

— Суйгэцу. Меня так владелица назвала.

— Хорошее имя. Наверное, происходит от выражения «цветы в зеркале, луна в воде». У нее явно был хороший вкус.

— Я не знаю… Но женщины больше нет.

— Вот как… — Похоже, Когэцу интуитивно уловил суть лишь по одному этому факту. — Суйгэцу, если тебе некуда податься, почему бы не открыть на нашей Сумеречной аллее магазинчик? Здесь хорошо относятся как к полуёкаям, так и к заблудшим духам. Никто не обратит внимания, даже если вы цукумогами.

— Магазинчик?

Лисьи ушки слегка дернулись, возможно уловив искорку заинтересованности в моем бормотании.

— Есть ли что-нибудь такое, что ты хотел бы попробовать?

— Письма… Хочу доставлять письма…

Когэцу опустил взгляд на пачку писем в моей руке и улыбнулся.

— Тогда почему бы не открыть почту? Здесь есть подходящее здание.

Я проследовал за Когэцу к белому зданию и по его совету открыл там почту. Не то чтобы я хотел доставлять