Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон

Вдруг из сада донесся крик, пронзительный крик почти под самыми окнами. Старуха вскочила на ноги. Девушка на диване подняла голову. Старуха сделала шаг по направлению к окну, но тотчас же повернулась к двери и… увидела мужчин, стоявших на пороге. Она громко заревела от бешенства, другого слова не найти для ее крика. Это был не человеческий крик, а рев бешеного животного. Она протянула руку к бутылочке, но не успела ничего сделать, так как Гано остановил ее. Старуха разразилась потоком проклятий. Гано толкнул ее к полицейскому, сопровождавшему Лемера, и тот немедленно вытащил ее из комнаты.

— Скорей! — сказал Гано, указывая на девушку, беспомощно барахтавшуюся на диване. — К Целии!

Рикардо снял повязку с ее лица, Гано развязал руки и ноги. Затем они помогли ей сесть. Она замахала руками по воздуху, как бы от невыносимой боли, и плачущим голосом, как ребенок, начала шептать неясные слова молитвы. Вдруг она смолкла. Она смотрела на Лемера, и во взгляде ее был виден невыразимый ужас. Лемер держал в руке блестящую алюминиевую бутылочку. Он вылил часть ее содержимого на мешок и затем с громким криком обернулся к Гано. В этот момент Целия громко вскрикнула, странно вздохнула и упала в обморок. Гано успел подхватить ее, когда она падала. По лицу его пробежала странная тень.

— Теперь я все понял — воскликнул он. — Боже милостивый! Какой ужас!

Глава 13

«Слава Богу, — подумал Рикардо, — хоть кто-нибудь, да понял». Что касается его самого, то он совсем запутался. Внимание, которым была окружена Целия Гарланд, ясно указывало на то, что все считали ее невиновной. Как отнесется она теперь к тому, кто сформулировал целых восемь пунктов, говорящих против нее? Но ему не дали времени поразмыслить над этой проблемой. Ему пришлось бежать за холодной водой, чтобы смочить Виски Целии, а затем, когда он вернулся и принес воду, ход его размышлений был прерван появлением Дюрета, полицейского Экс-ле-Бэна.

— Мы схватили их обоих, — сказал Дюрет. — Ипполита и женщину. Они прятались в саду.

— Я так и думал, — ответил Гано.

Лемер обратился к одному из своих подчиненных:

— Посадите их в кэб вместе со старухой и отправьте в полицейский участок.

Когда полицейский ушел, чтобы исполнить приказание, Лемер обратился к Гано:

— Вы, конечно, останетесь здесь, чтобы утром приготовить все необходимое для доставки в Экс-ле-Бэн?

— Я оставлю здесь Дюрета, — ответил Гано. — Мне необходимо сегодня быть в Эксе.

Он стоял на коленях рядом с Целией и смачивал ей виски мокрым носовым платком. Вдруг он поднял руку, призывая к молчанию. Целия Гарланд пошевелилась и открыла глаза, затем села и, вздрагивая, с удивлением переводила глаза с одного на другого из окружавших ее и неизвестных ей людей. Она, видимо, искала знакомые лица.

— Вы среди друзей, мадемуазель! — сказал Гано.

— О, я так хотела бы этого, так хотела бы! — воскликнула она жалобным голосом.

— Будьте уверены в этом, — сказал он ласково.

Девушка с отчаянием ухватилась руками за его рукав.

— Я думаю, вы мне друзья, — сказала она. — Но почему? — И она стала двигать руками и ногами, желая убедиться, что свободна. Она огляделась вокруг. Глаза ее упали на мешок и расширились от ужаса.

— Адель и Жанна пришли ко мне, заставили подняться наверх и сказали, что увезут меня отсюда. Они принесли мое платье и надели на меня все, что было на мне, когда я приехала сюда, так, чтобы после меня не осталось ни малейшего следа. Затем они связали меня. Она сняла перчатки и показала следы веревок на руках. Я думаю, они хотели убить меня… Ужасно.

У нее перехватило дыхание, и она заплакала, как ребенок.

— Дитя мое, все это уже кончилось, — сказал Гано, вставая с места.

При первом же его движении девушка пронзительно вскрикнула: «Нет!» — и еще крепче вцепилась ему в рукав.

— Вы теперь в полной безопасности, — сказал он, улыбаясь.

Но слова эти не произвели на нее, по-видимому, никакого впечатления. Она не хотела отпустить его от себя и сидела спокойно, только пока чувствовала у себя в руках его сюртук.

— Я хочу быть уверена, что я в полной безопасности, — сказала она с легкой улыбкой.

— Скажите, мадемуазель, вы пили и ели что-нибудь за эти два дня?

— Два дня? — спросила она. — Я все время была в темноте и ничего не знаю. Немного хлеба, немного воды.

— Вот это очень плохо, — сказал Гано. — Идемте поскорей отсюда.

Гано поддерживал ее, пока она, спотыкаясь на каждом шагу, спускалась по ступенькам в сад. Когда они проходили мимо открытой двери освещенной комнаты в задней части дома, Гано обернулся к Лемеру и молча указал ему на флакон и иглу для подкожного впрыскивания. Лемер кивнул в ответ и, войдя в комнату, захватил все с собой. Они вышли в сад. Целия подняла голову вверх, взглянула на звезды и полной грудью вдохнула свежий ночной воздух.

— Я не думала, что снова увижу звезды, — прошептала она.

Они медленно спустились по саду, и Гано посадил девушку на катер. Она обернулась и схватила его за сюртук.

— И вы тоже, — крикнула она ему.

Гано прыгнул в катер и сел рядом с ней.

— Сегодня вечером я выступаю в роли вашего папаши, — весело сказал он.

Рикардо и все остальные последовали за ними, и катер двинулся, скользя по поверхности озера, в котором отражались мириады мерцающих звезд.

Прибыв в Женеву, они вышли на маленькую платформу. Лемер простился с Целией, а Гано провел ее на балкон ресторана и заказал ужин. Склонившись к Целии, он шепнул:

— Я посоветовал бы вам надеть перчатки, чтобы никто не обратил внимания на ваши руки.

Целия поужинала, выпила бокал шампанского, и на щеках ее заиграл легкий румянец.

— Вы очень добры ко мне. И вы, и ваш приятель, — сказала