Свет ночной аптеки - Ко Хевон

– Ох, бестолковая молодежь.

Не обращая внимания на слова Бохо, Чихван опустил рукав рубашки и с беспечным видом улыбнулся. Женщина принесла шину и начала бинтовать большой палец.

– Тут пластырем не поможешь. Иди в больницу. Кажется, в этом месте поднялась температура. Обязательно сделай ледяной компресс.

– Да мигом все заживет. Уж поверьте, у меня большой опыт.

– Тоже мне Гиппократ нашелся. На тебе все заживает только благодаря молодости, – укоряюще проворчала фармацевт, вспоминая слова Чонбун.

Старушка переживала, что Бохо пора перестать работать по ночам, что она уже немолода и надо бы поберечь себя. Неужели она видит ее такой? Аптекарь смутилась. У этой бабульки есть необъяснимый дар достучаться до собеседника.

Тем временем лицо Чихвана оставалось беспечным. Он и не догадывался о переживаниях Бохо.

– Обижаете, я ведь еще долго буду молодым

– Ну да. Хочешь и умереть молодым? – С этими словами Бохо протянула пакетик с оставшимся пластырем и бинтом. – Работая днем и ночью, ты слишком гробишь себя.

– Тетя, сегодня я пришел не за нотациями. У меня очень хорошие новости для вас.

– Ну и какие? – небрежно спросила женщина, отметив про себя, что кончики непослушных волос Чихвана устремлены вверх.

Они словно живые: когда молодой человек бывал в хорошем настроении, они топорщились вверх, а когда в плохом, печально опадали. Кажется, сегодня у него и правда что-то приятное.

– Наконец-то я получил главную роль! Меня утвердили на нее после той пробы, помните? – взволнованно сообщил он.

– Здорово. Поздравляю, – ответила Бохо голосом, начисто лишенным эмоций, как автоответчик.

Несмотря на такое равнодушие, Чихван не стушевался и задорно продолжил. Интуитивно он почувствовал в ее словах радость, как-никак они знакомы уже десять лет.

– Репетиции начинаются со следующей недели. А премьера состоится через два месяца, и еще на два месяца распланированы показы. Вы придете на спектакль? Это ведь моя первая главная роль… – поинтересовался Чихван, зная, что получит отказ.

Спектакль ставит известный режиссер, и это первая коммерческая постановка, в которой он примет участие. Ему хотелось, чтобы она увидела его на сцене, а не с вечными травмами и ссадинами. В конце концов, именно Бохо предложила ему попробовать себя в актерской профессии. К тому же в этот раз у него была роль подростка из детского дома.

До сих пор Чихван, словно избегая своего прошлого, играл героев, не имеющих с ним ничего общего: беззаботных или мучительно страдающих, которыми сам хотел бы стать. В этом смысле новый персонаж стал для него особенным. Он впервые решил попробовать себя в амплуа человека с судьбой, похожей на его собственную. Хотя легких ролей не бывает, кто знает, возможно, эта станет для него самой простой? Все-таки ему достаточно сыграть те чувства, которые пережил он сам, и излить все накопившееся в душе.

Тем не менее Чихвану потребовалось много времени, чтобы решиться пойти на пробы. Он никогда раньше не рассказывал о своем детстве. У всех есть секреты, которые не хочется рассказывать окружающим, и парню не хватало смелости признаться, что он бывший детдомовец. Потому-то он и хотел, чтобы Бохо, ни разу не посещавшая его спектакли, в этот раз обязательно пришла: молодой человек надеялся показать ей, как изменился тот Чихван, каким он был десять лет назад. Уже не ребенок, но и не взрослый, тогда он находился на зыбкой грани между юностью и взрослой жизнью.

Он представил, как Бохо смотрит на него из зрительного зала так же строго, как из-за прилавка. Наверняка так и окажется. За все время знакомства с ней Чихван ни разу не видел, чтобы она смеялась или плакала. Что бы ни случилось, аптекарь всегда оставалась невозмутимой, будто вокруг не происходит ничего особенного. В этом была вся Бохо. Молодой человек подумал, что по такому лицу сразу узнает ее в толпе зрителей. Но она резко прервала его приятные фантазии:

– Я же работаю в то время, когда ты будешь на сцене. Конечно, я не смогу пойти, – не раздумывая отказалась Бохо, даже не допустив мысль закрыть аптеку.

– Мне говорите, что я работаю на износ, а сами ведь тоже не отдыхаете ни дня?

Бохо ничего не ответила на дерзкий выпад парня, лишь метнула сердитый взгляд. Она подумала, что он сильно повзрослел, раз осмеливается задавать вопросы с намеком. Однако промолчала, потому что заведомо знала, что проиграет.

Чихван пошел к выходу, прихватив приготовленный пакет, и вместо прощания сказал:

– Я обязательно занесу вам билетик!

Несмотря на позднее время, голос молодого человека был бодрым. Глядя на его удаляющийся силуэт, Бохо вспомнила, как тот впервые признался, что хочет стать актером. Как она могла не поддержать двадцатилетнего ребенка с горящими глазами, который точно знал, чего желает? Наверное, оттого, что сама его спина словно говорила: этот человек непрерывно движется вперед, в будущее, в отличие от нее, отрешенно стоящей на кассе.

Чихван впервые пришел в ночную аптеку примерно через два года после ее открытия. Ему было восемнадцать лет, когда он выпустился из детского дома с пятью миллионами вон подъемных на обустройство взрослой жизни. На них-то он и снял квартиру в районе Н***. Когда пришло время покинуть ставшие родными стены, юноша с улыбкой попрощался со всеми, но его ноги словно приросли к земле. Честно говоря, ему не хотелось выходить за ворота учреждения. Он жаждал вернуться и сказать, что еще задержится здесь. Однако Чихвана не покидало ощущение, будто кто-то настойчиво подталкивает его в спину. Никто этого не делал, но достаточно того, что учителя и воспитанники улыбались и желали ему счастливой жизни. Вот именно эти улыбки облегчения и надежда во взгляде, в которых читаются невысказанные ожидания и признания: «Такой, как ты, везде приживется», «Насчет других не знаю, но за тебя я не беспокоюсь», и подталкивали его навстречу неизвестности. Никто не догадывался, что Чихвану казалось, будто его выкинули в большой мир безо всякой подготовки; юношу охватили страх и тревога. Он с усилием подавил в себе эти незнакомые чувства и с улыбкой вышел за ворота детдома, потому что не привык быть кому-то в тягость.

Если вы спросите, счастливо ли сложилось его детство, то вряд ли он ответит, что вырос в условиях абсолютного блаженства и любви, однако Чихван имел «дом», куда можно вернуться вечером. Став сиротой в десять лет, мальчик понял, как это важно, когда его сверстники после школы отправлялись в семью. После гибели родителей в автокатастрофе он мыкался по родственникам, пока не попал в детский дом. Некоторые ребята, с которыми он там подружился, надеялись, что родители когда-нибудь их заберут. В такие минуты Чихван всегда с доброй улыбкой завидовал им, потому что не имел даже призрачной