Свет ночной аптеки - Ко Хевон

ей погибшую дочь, сама старушка никогда не станет для Бохо старшей сестрой, тем не менее она приходила в аптеку, чтобы хотя бы выслушать ее и утешить. Чонбун, всегда закрывавшая магазин в восемь вечера, даже поменяла режим работы ради нее. Как после этого Бохо могла спорить?

Старая женщина недовольно зыркнула на аптекаря:

– До каких пор ты собираешься работать по ночам? Нестрашно позволить себе такой график в молодости, но ты уже не в том юном возрасте, женщина.

– Сама знаю.

– У меня в твои годы было пятеро детей!

– Минуточку! Семья – это личный выбор каждого.

– Ох, ты только посмотри на себя. У тебя уже возрастные пятна на лице появились.

– Чего-чего? Да я же на солнце не бываю, откуда им там взяться? – огрызнулась Бохо, но в ее голосе слышались веселые нотки.

Хвангён, который не встревал в разговор, не справился с собой и издал тихий смешок. А когда хозяйка аптеки бросила на него сердитый взгляд, моментально стушевался и поджал губы, чтобы не расхохотаться. Тем временем Чонбун осмотрелась по сторонам.

– Что-то ищешь? – поинтересовалась Бохо.

– Зеркало нужно, чтобы ты посмотрела на себя и убедилась.

– Ой, нет его, нету. Зачем оно в аптеке?

– Тебе нужно!

Бохо не держала зеркал ни в аптеке, ни в доме, потому что по ночам ей хватало своего отражения напротив. В стеклянной двери, за которой притаилась кромешная темнота, благодаря свету ламп женщина видела себя как в зеркале. В памяти давно помутнел образ той двадцатилетней Бохо, какой она впервые появилась здесь. Молодость незаметно пролетела, и теперь она бесстрастно наблюдала за медленным увяданием женщины, бодрствующей по ночам. Вот и сегодня она стоит здесь. Еще один день прожит без происшествий.

Гостья же, осматриваясь в аптеке, пыталась вспомнить, есть ли зеркала в ее магазине. Кажется, по совету внучки она закупала ручные. Чонбун пообещала себе, что в следующий раз обязательно продаст его Бохо.

– Ну хватит уже брюзжать. Иди домой, ночи сейчас холодные.

Та еще немного поворчала, что нехорошо ночью в весенние заморозки выгонять старуху на улицу, и вышла из аптеки. Хвангён догнал ее, чтобы поддержать под руку. Прошлой зимой в гололед она упала и с тех пор прихрамывала на одну ногу. Это произошло по дороге из дома на работу, по которой она ходит каждый день. Тогда Чонбун все равно открыла «Анчжон», хотя нужно было сразу поехать в травмпункт, но она отложила визит в больницу, превозмогая боль в ноге. По ее мнению, работа магазина – своего рода обязательство перед покупателями. Когда Бохо узнала об этом, она жутко рассердилась:

– Ну почему ты сразу не поехала к врачу?

– Я ведь достаточно пожила на свете. Ну подумаешь, буду хромать. Долго ли мне осталось ходить?

– Кто тебе сказал такую чушь? Есть очередь на рождение, а на смерть такого порядка нет.

– Все-то ты знаешь! – Старая женщина беззлобно рассмеялась.

Единственное, что Бохо могла порекомендовать ей, – нанести жидкий пластырь, который на короткое время притупляет боль, снимает воспаление и спазмы. Однако с его помощью нельзя вырвать проблему с корнем.

Хвангён махнул рукой Бохо, давая понять, что проводит Чонбун, и пошел рядом с ней. Аптекарь смотрела в спину обоим и раздумывала о том, что же собой представляет ее жизнь: бессмысленное упрямство, эгоизм или наказание? Разве сама она не подобна жидкому пластырю, который притупляет боль, но не может избавить от ее причины? Случаются моменты, когда прошлое накатывает волной и утягивает на дно. Последние двенадцать лет, глядя в чернеющую за окном темноту, Бохо ощущала телом, как та наваливается на аптеку со всех сторон. Сначала ей было невыносимо больно, но сейчас она обросла толстой броней и стала невосприимчивее. Вот почему говорят, что время лечит. А может, она просто устала и поэтому ей не хватило смелости задать помощнику вопрос, что на самом деле произошло в тот день?

* * *

– Здравствуйте! Мне, пожалуйста, бинт и жидкий пластырь, – попросил Чихва́н, войдя в аптеку пританцовывающей походкой.

Только покупатели могли вытащить Бохо из омута душевной боли, в котором она увязала с наступлением глубокой ночи. Иногда казалось, что именно поэтому она ждет их.

– Опять?

Похоже, Чихван снова где-то умудрился удариться, зато улыбался довольной улыбкой. Одному Богу известно, почему он каждый раз приходит в аптеку с травмами и притом с таким счастливым видом. Несмотря на глубокую ночь, гость совсем не выглядел уставшим и был в очень хорошем настроении.

– Сегодня я монтировал сцену и, кажется, чуть не сломал большой палец правой руки. Подвижность вроде бы не утратил, но кто его знает?.. Вот и зашел на всякий случай.

Чихван – актер. По вечерам он играет в маленьком театре на студенческой улице Тэханно. Если нет репетиций, трудится на стройках, каждый раз на разных, куда его направляют с биржи труда. По выходным подрабатывает в кафе и ресторанах. Когда Бохо ворчала, что он трудится без отдыха днем и ночью, тот обычно улыбался и говорил:

– За сон ведь тоже нужно платить.

– Предпочитаешь потратить эти деньги на лекарства?

В таких случаях молодой человек не находил ответа и, хохотнув, заводил разговор о другом. Он часто появлялся в аптеке с травмами. Впервые Бохо увидела его десять лет назад. Тогда Чихван пришел с кровотечением и даже не мог толком объяснить, что у него болит. Теперь он стал взрослым и мог внятно озвучить свои проблемы, а мог спрятать их под словами «Все нормально».

Бохо дала ему бинт и маленькие пластыри, чтобы наклеить на запястье. Похоже, что для большого пальца может понадобиться шина. Бросив взгляд на средства первой помощи, Чихван с легкомысленной улыбкой попросил:

– Гм-м, дело в том, что я правша, а у меня болит большой палец правой руки…

– Хочешь, чтобы я забинтовала? – спросила Бохо, на что Чихван лишь смущенно кивнул.

Аптекарь с недовольным видом подняла перегородку и вышла из-за прилавка. Гость сел на один из стульев и протянул ей поврежденный палец. Осмотрев его, Бохо убедилась, что тот не утратил подвижность, но сустав отек, а под кожей медленно расплывается синяк.

«Желательно сделать рентген в травмпункте на всякий случай. Странно, почему люди не идут в больницу сразу?»

– Кажется, ты постоянно травмируешься на работе. Неужели нельзя поаккуратнее?

– Я всегда осторожен. Поэтому никогда не ломаю одно место дважды на одной работе. Всегда разные. Если помните, в прошлый раз это был мизинец левой руки.

– Тебя похвалить?

– Разве шрамы не украшают мужчину?

Чихван с самодовольным видом закатал рукав рубашки, показывая «боевые отметины»: царапины от арматуры и огромный след от ожога чугунной сковородкой для стейков из семейного ресторана. Бохо надавила на шрам, который побледнел с тех пор, как Чихван впервые показал его. Он уже не болел, но остался как напоминание. Нет таких шрамов, которые исчезают бесследно. Они остаются