Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Гордин, оцепенев, неотрывно следил за нею. Ошибки быть не могло, это была она, его законная жена Люба…

Тысячи вопросов роились у него в голове. Как она попала сюда, как преодолела природную свою застенчивость, как решилась выставить себя напоказ перед десятками сладострастных мужиков, почему ничего не сказала ему, никак не предупредила?..

Впрочем, какое это всё имело значение, что он мог теперь сделать, разве в силах он был изменить, остановить это безумное раздевание, за которым с жадностью следили сотни глаз.

Люба переступила ногами в высоких прозрачных туфлях через сползшие на пол трусики и встала, совершенно нагая, посреди огромной пустой сцены, густой темнотой обступившей высвеченное лучом пространство. Ослеплённые этим лучом глаза её невидяще шарили по залу и вдруг остановились на нём.

Это было невероятно, невозможно, он стоял за полосой света, и она просто никак не могла его видеть, и тем не менее Люба пристально смотрела именно на него, это было совершенно очевидно.

Виктор хотел бежать, он просто не мог вынести этого настойчивого, призывного взгляда, но тут же обнаружил, что нет никакой возможности сдвинуться с места – ноги его словно намертво приросли к полу. В ту же секунду произошло нечто совершенно ужасное и непредсказуемое – Люба, по-прежнему неотрывно глядя на него, вдруг отступила чуть назад и широко улыбнулась.

– Какие красивые мужчины к нам нынче приходят! – почти беззвучно прошептала она, но Виктор услышал, вернее, угадал по губам, что она произносит, и от этого пришёл в состояние полного отчаяния.

Она ни в коем случае не могла, не должна была это говорить.

Он протянул к ней похолодевшие руки, словно пытаясь этим жестом остановить её, но Люба напрочь проигнорировала это движение.

– Я вся мокрая! – торжествующе сказала она уже громко, на весь зал. И, неприятно усмехнувшись, вопросила: – Тебе нравятся мокрые женщины?

– Не-е-е-ет! – неимоверным усилием воли заставил себя выкрикнуть Виктор, поскольку всё его существо стремилось ответить «Да!».

– Нет, не нравятся! – убеждая сам себя, уже твёрже повторил он и проснулся.

За окном было ещё темно. Виктор поворочался некоторое время, но сон уже не шёл. Он раздражённо вылез из постели, отправился на кухню, приготовил себе кофе и сел ждать рассвета.

Спустя два часа Гордин шёл по длинному студийному коридору, направляясь в монтажную. Он не выспался, встал очень рано, ночной кошмар всё ещё сидел у него в подсознании, зудя какой-то бесконечной, раздражающей нотой, как невидимый комарик. От этого всё окружающее он воспринимал сегодня с дополнительной остротой, боковым зрением выхватывая на ходу детали, на которые в обычном состоянии он не обратил бы никакого внимания. Покосившаяся табличка на двери, скрипучая дверь туалета, полная окурков жестяная банка из-под плёнки, оставленная на подоконнике лестничного пролёта, – всё вызывало в нём резкое отвращение, и если бы не Люся, уже полтора часа ждущая его в монтажной, Гордин, скорей всего, повернул бы назад.

В конце коридора возник силуэт, становящийся по мере приближения всё более знакомым. Собственно, ещё до того, как он разглядел фигуру, а потом и лицо, он ещё издали уловил походку. Так переступать ногами, плавно поводя бёдрами, могла только одна женщина, с которой как раз он хотел бы сейчас встретиться меньше всего, – Нонна Поглазова.

Виктор внутренне заметался, но деваться было некуда – все спасительные ответвления километрового коридора он уже миновал.

– Виктор Борисович! Какая встреча! – насмешливо сказала Нонна Поглазова своим хрипловатым голосом.

– Привет! – буркнул Виктор.

За прошедшие со времён несостоявшегося фильма о Екатерине Великой годы он многократно видел её во всевозможных телевизионных передачах, они не раз могли случайно встретиться на студии, в Доме кино или в каком-то другом публичном месте, но судьба как-то постоянно разводила их, так что нос к носу они с тех пор столкнулись впервые.

Гордин заметил, что время безусловно изменило Нонну По-глазову – из неё окончательно ушло всё девичье, непосредственное, что когда-то так подкупало его, она превратилась в женщину в расцвете лет, главной заботой которой становилось теперь стремление любым путём продержаться в этом качестве как можно дольше.

– Как жизнь, Витя? – поинтересовалась бывшая возлюбленная, чуть щуря свои, тщательно подкрашенные глаза болотного цвета.

Виктор знал, что на самом деле глаза у Нонны Поглазовой были маленькие, то есть намного меньше, чем ей бы хотелось, и оттого на макияж у неё уходило не менее полутора часов. Он повёл плечами, что означало, что жизнь у него идёт нормально, хотя могло бы быть и лучше.

– Я слышала, ты опять в запуске?

– Угу, – односложно ответил Гордин, не очень желая влезать в подробности работы над картиной.

– Ну что ж, поздравляю, – задумчиво сказала Нонна Поглазова, не выражая при этом ни малейшего поползновения продолжить движение в своём направлении. – Хоть денег заработаешь.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Виктор.

– Говорят, ты женился? – всё с тем же лукавым прищуром поинтересовалась она.

– Женился, – подтвердил Гордин, мучительно думая, как бы всё же выйти на коду этой затягивающейся сцены.

– И что же, счастлив? – ничтоже сумняшеся продолжала допрос Нонна Поглазова.

– Да, счастлив! – с вызовом ответил он.

– Ну что ж, прекрасно, поздравляю, давно пора, – хрипловато заворковала его бывшая любовница, не отводя от него насмешливого взгляда. – Я тоже недавно замуж вышла, – доверительно сообщила она.

– Это в который раз? – не удержавшись, полюбопытствовал Гордин.

– В третий, – поджав губы, произнесла Нонна Поглазова. – Всего-навсего.

– И кто же у нас муж?

– Бизнесмен, кто же ещё.

– Понятно, – кивнул он.

– Младше меня на восемь лет, – поделилась Нонна Поглазова.

– Вот как, – сказал Виктор, не очень понимая, как надо реагировать на эту информацию.

– У меня ребёнок, между прочим, – добавила она не совсем кстати. – Мальчик. Пятый годик пошёл.

– От этого мужа? – уточнил Гордин.

– Нет, от предыдущего, – усмехнулась она. – От этого пока никого нет.

– А что, планируется?

– Кто знает, – улыбнулась Нонна Поглазова своей знаменитой, сочной улыбкой. – Будем посмотреть. Ты извини, Витя, я сейчас тороплюсь, – заявила она, по-прежнему не двигаясь с места. – Давай, может, как-нибудь встретимся, поболтаем. Ты запиши мой телефон, я теперь в центре живу, на Патриарших прудах.

Виктор послушно записал, зная, что никогда не воспользуется этим телефоном.

– Звони, Витя, буду рада.

– А муж?

– Что муж?

– Он тоже будет рад?

– Муж у меня в командировке. За рубежом.

– В перманентной, что ли?

– Нет, отчего же, – снова усмехнулась Нонна Поглазова. – Приезжает периодически. Да ты не волнуйся, я этот вопрос урегулирую.

– Я и не волнуюсь, просто интересно.

– Ладно, я побежала. Ты чего-то поседел сильно. Может, тебе покраситься?

– Я подумаю, – пообещал Гордин.

– А я?

– Что ты?

– Как я выгляжу, ты ничего не сказал?

– Шикарно.

– Честно?

– Конечно.

– Ну, хорошо, спасибо. Я тебе верю. Ты один из немногих, кто не врёт. Звони.

Она чмокнула его в щёку, при этом ненароком уперевшись в него большим упругим бюстом, и удалилась всё той же, хорошо сбалансированной походкой.

Виктор с облегчением проследовал дальше, дивясь неожиданному интересу, проявленному его бывшей возлюбленной. Нонна Поглазова