Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Гордин, не начинай, ладно?

ВИКТОР (со вздохом). Ну хорошо, что ты конкретно хочешь?

ЛЮДМИЛА (повысив голос). Я конкретно хочу понять, почему, если, допустим, между ними действительно чистое и светлое чувство, как ты пытаешься это представить, они не женятся? То есть почему твой похотливый соавтор до сих пор не сделал ей предложения? Чего, интересно, он ждёт? Пока ему надоест? Или он проверяет своё светлое и чистое?

ВИКТОР (устало). Послушай, они, в конце концов, взрослые люди…

ЛЮДМИЛА (перебивая). Она, в конце концов, твоя единственная родная дочь! Или ты про это забыл? Ему-то что, твоему Юрочке, он поматросил и бросил, другую нашёл, а она, между прочим, одинокая мать, одна ребёнка растит.

ВИКТОР. Я-то что могу сделать? Я ей помогаю с Борькой, сижу с ним постоянно. Им обоим, видимо, нужно время, чтобы разобраться во всём…

ЛЮДМИЛА. Юре нужно, чтобы его подтолкнули в спину, вот что ему нужно. Я что, не понимаю, что ли, он закоренелый холостяк, всю жизнь с мамочкой прожил, такому жениться как кость в горле, никогда он сам на это не решится! Ты, как его ближайший друг, должен ему помочь, он тебе сам потом спасибо скажет! Или ты хочешь, чтобы твоя дочь так и куковала в одиночестве?! Думаешь, ей мало этой арабской истории? Хочешь ей окончательно сердце разбить?

ВИКТОР (пожимая плечами). Вовсе я этого не хочу!

ЛЮДМИЛА (придвигаясь). Тогда почему ты с ним до сих пор не поговорил? По-мужски! Либо пусть женится, либо не морочит ей голову. Она уже не девочка!

ВИКТОР. Вот именно!

ЛЮДМИЛА (отодвигаясь). В каком смысле?

ВИКТОР. В том смысле, что на самом деле она вполне самостоятельный человек. И в состоянии решить свои проблемы сама.

ЛЮДМИЛА (снова повысив голос): Ах вот оно что! То есть ты устраняешься, умываешь руки! Понтия Пилата из себя строишь! Ничего другого, Гордин, я от тебя и не ожидала!

ВИКТОР. Да ничего я не устраняюсь, просто…

ЛЮДМИЛА. А если не устраняешься, так подумай о своём ребёнке и сделай что-нибудь, чтобы ей помочь! Ты что её не знаешь, она же вся из себя такая гордая, в тебя, дурака, пошла! Она же на за что рта не откроет, слова этому старому похотливому козлу не скажет, так и будет молча страдать и ждать неизвестно чего!.. Тебе, наверное, это нравится? Скажи?!

ВИКТОР. Нет, не нравится!

ЛЮДМИЛА. А тогда чего ты ждёшь? Чтобы она руки на себя наложила?

ВИКТОР. С какой это стати она должна наложить на себя руки?

ЛЮДМИЛА. Потому что вы её до этого доведёте!

ВИКТОР. Кто это «вы»?

ЛЮДМИЛА. Ты со своим грёбаным соавтором!

ВИКТОР. А я-то при чём?

ЛЮДМИЛА. Вот именно, что ни при чём. А хотелось бы, чтобы был при чём. Если, конечно, ты отец. Или ты уже отцом себя не чувствуешь?

ВИКТОР (через паузу). Чувствую.

ЛЮДМИЛА Тогда сделай наконец что-нибудь!

ВИКТОР (снова через паузу). Хорошо, я попробую с ним поговорить.

ЛЮДМИЛА (жёстко). Именно, что попробуй! И не откладывай!

ВИКТОР (со вздохом). Хорошо.

ЛЮДМИЛА (вставая). Ладно, Гордин, иди, а то ты небось весь истерзался из-за своих важных дел. Мне тоже пора.

ВИКТОР (с облегчением). Я тебе позвоню.

ЛЮДМИЛА (после паузы, неожиданно кокетливо). А я ведь знаю, Гордин, о чём ты думаешь.

ВИКТОР (удивлённо). О чём?

ЛЮДМИЛА (понизив голос). Ты думаешь, что по-прежнему меня любишь, правда?

ВИКТОР (растерянно). С чего ты взяла?

ЛЮДМИЛА. Я тебя, Гордин, наизусть знаю. Ладно, пока!

Людмила подошла к нему совсем близко и внезапно поцеловала в щёку, задержавшись при этом чуть дольше, чем следовало бы при подобном прикосновении.

– Звони! – со значением шепнула она и продефилировала к выходу, оставив недоумённого Виктора размышлять о том, что, видимо, прошлый вечер в массажном салоне всё-таки создал вокруг него определённую ауру, которую бывшие жёны и любовницы безусловно ощущают.

На этом, пожалуй, можно было построить весьма занятную теорию о женской остро развитой интуиции.

Глава семнадцатая

Ночное солнышко

Ночь входит в город лечащим врачом,Диагноз ставит: «Переутомленье».Даёт рецепт: «Теплей накрыться ленью,Забыться, спать, не думать ни о чём».В. Алеников

Гордин не то чтобы уж совсем не любил московские рестораны, но как-то невольно их остерегался. Ему равным образом претило как прошлое небрежное советское хамство типа «ешьте чего дают, другого нет!», так и нынешнее чрезмерное подобострастие официантов. За границей он ничего похожего не испытывал, там официанты как-то ухитрялись вести себя на равных с посетителями, но в то же время обслуживали их быстро и качественно.

К тому же ему активно не нравилась ресторанная публика, большая часть которой представляла собой молодых людей весьма определённого вида, как правило, энергично, ничуть не стесняясь присутствующих, обсуждавших между собой полукриминальные делишки. С Любой он в рестораны почти не ходил, предпочитая домашнее застолье, тем более что готовила она превосходно.

Так что, отправившись с Олесей в ресторан, он чувствовал себя почти Штирлицем, осваивающимся на враждебной территории и испытывающим помимо внутреннего напряжения ещё и подспудное удовлетворение от сознания, что операция проходит успешно, никаких подозрений он вроде бы ни у кого не вызывает, проходит за своего.

Пробираясь к столику, Гордин не без гордости отметил, как оглядываются на его спутницу густо населившие ресторанчик мужчины. В какой-то степени им повезло, «Арбатский дворик» оказался не слишком переполнен, и им удалось отыскать более-менее тихое местечко в самой глубине.

Мало-помалу, видя, с каким удовольствием уплетает Олеся сочных креветок, запивая их тёмным пивом, Виктор расслабился, перестал реагировать на окружение и углубился в обсуждение дальнейшей Олесиной судьбы.

– Послушай меня, – терпеливо говорил он, с удовольствием разглядывая энергично жующую девушку, – ты туда больше возвращаться не можешь, эта жизнь не для тебя, ты ей не принадлежишь, понимаешь? Ты туда попала случайно, и, пока не поздно, с этим надо заканчивать.

– Не могу, – промычала с набитым ртом Олеся, решительно мотнув при этом головой.

– Отчего же? – удивился Виктор.

– А на что я жить буду? – проглотив очередную креветку, поинтересовалась она. – Где ещё я такие деньги заработаю? Я же без образования. А в Москве жизнь, сам посмотри, какая!.. Оглянись вокруг! А мне ведь помимо того, что на покушать нужно заработать, так ещё за квартиру надо платить, домой что-то послать, сами-то они там не прокормятся… А я ещё учиться хочу, мне для этого надо тоже денег собрать, так что никуда мне не деться. На содержание я ни к кому не пойду, поэтому для меня других вариантов нет.

– А что, тебе предлагали? – спросил несколько подавленный этими аргументами Виктор.

– А то нет, – усмехнулась девушка. – Само собой, каждый день предлагают. Только мне это всё не нужно. Я как-нибудь сама справлюсь. Слава богу, что у меня эта работа есть. А то спала бы где-нибудь под мостом. Ты думаешь, мне это нравится? Просто я знаю, что мне, в общем-то, повезло. В том смысле, что меня так