Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Но Гордин просчитался. Когда спустя минут сорок он, бесшумно ступая, осторожно приоткрыл дверь в спальню, первое, на что он натолкнулся, был ждущий его взгляд сияющих тёмно-зелёных Любиных глаз.

– Ты что не спишь? – пробурчал он, прекрасно понимая, почему она не спит. – Уже светает.

– Тебя жду, – проворковала Люба, распахивая одеяло. – Ты чего так долго? Иди скорей!

Деваться было некуда. Виктор уныло прошествовал к кровати и нырнул под одеяло. Люба тут же тесно прижалась к нему, положила голову на грудь, обдавая знакомым сладким запахом подаренных им на её день рожденья духов.

– Я соскучилась, – прошептала она.

Правая рука её привычно поползла вниз по его животу, он еле успел поймать её в самый последний, весьма опасный момент.

– Давай будем спать, Любушка, – сонным (не чересчур ли?) голосом попросил он. – Уже так поздно, и мы оба еле живые. – Нет, вроде бы не перебрал, нормально! – Давай завтра, ладно?

Люба отозвалась не сразу.

– Хорошо, – сказала она.

Он всё-таки уловил лёгкое удивление в голосе. Именно удивление, а не разочарование, что было бы лучше.

– Ты прав, мы очень устали. Я просто давно тебя не видела!.. Соскучилась! – повторила она.

Потом ласково провела рукой по его лицу, послушно повернулась к нему спиной, и через пару минут он, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху с её стороны, уловил её ровное, безмятежное дыхание. Она уже спала.

Только тогда он позволил себе слегка расслабиться, облегчённо вытянуться и с удовольствием закрыть глаза.

Кажется, пронесло! Похоже было, что она ничего не заметила! Этот бесконечный день наконец-то завершился.

Впрочем, не тут-то было.

С Любиной стороны послышался какой-то шорох, и он тут же почувствовал, как её прохладная, пахнущая знакомым ароматом рука вновь мягко гладит его по лицу.

– Солнышко моё! – жарко зашептала Люба. – Золотко!

– Почему я солнышко? – удивился он про себя.

Что-то было явно неправильное в этом её выражении. Люба не должна была, она просто не могла так говорить.

– Почему ты меня так называешь? – спросил он напрямик, резко приподнимаясь на локте.

– Разве ты не знаешь? – улыбнулась она. – У тебя вокруг глаз образуются морщинки, и ещё ты очень горячий, поэтому ты самое настоящее солнышко. Согрей меня! Видишь, я мёрзну!..

Люба откинула одеяло, и он, холодея, увидел, что на ней было одето то самое бельё.

Это тёмно-зелёное бельё было очень хорошо знакомо ему. Совсем недавно, накануне, он с наслаждением расстёгивал крючочки этого кружевного лифчика, медленно стаскивал ажурные трусики с узких бёдер и тонких ног…

– Откуда на тебе это? – с тоскливым противным страхом спросил он, предчувствуя её ужасный ответ.

– А тебе что, не нравится? – кокетливо усмехнулась жена. – Или мне не идёт?

– Идёт, очень идёт! – торопливо соврал он.

– Тогда чего же ты ждёшь? – жарко спросила она. – Иди же ко мне скорей! Сними с меня это!

– Я не могу! – взмолился он. – Прости меня, я не могу!

– Это почему это ты вдруг не можешь? – искренно удивилась Люба. – Ты что, эмоциональный импотент? Как Дон Жуан? Или не только эмоциональный?

– Нет, нет, не то, это не так! – возмущённо закричал он. – Не говори так!

– Ну тогда иди ко мне! – снова заворковала жена. – Иди ко мне, солнышко моё! Золотко моё! Иди же!

– Не могу! – забился он в истерике. – Не могу! Пойми же ты наконец!

Он резко оттолкнул её, понимая, что поступает ужасно.

Она потеряла равновесие от этого неожиданного толчка и упала. Жуткий тяжёлый звук, раздавшийся от удара её тела об пол, поразил его.

Слёзы безудержно потекли по его лицу, Он сел на кровати и широко открыл глаза, чтобы найти упавшую Любу, вернуть её обратно.

В спальне было тихо. Бледный рассвет осторожно вваливался в окно. Люба спала.

Гордин вытер мокрое от испарины лицо и медленно откинулся обратно на подушку. Сна не было ни в одном глазу.

Промаявшись с полчаса, он окончательно потерял надежду нормально отдохнуть этой ночью, встал, перемигнулся с проснувшимся и оживившимся в своей клетке Вовой, которого забыли накрыть на ночь, налил ему водички, себе поставил чай и, взяв в руки сценарий, уселся на кухне, глубоко погрузившись в очередные перипетии Саниной одиссеи.

Всё, о чём говорила Люба, следовало тщательно проверить.

Вставшая несколько часов спустя Люба обнаружила мужа всё в той же, хорошо знакомой ей за время их совместной жизни позиции – на кухне, с карандашом в руке, строчащего какие-то бесконечные заметки на полях истрёпанного экземпляра.

Она придирчивым взглядом отметила его бледность, взлохмаченность, мешки под глазами. Всё было более-менее привычно.

Что-то, однако, всё же смущало её, не давало покоя. И это что-то было явно связано с его неожиданным и необычным поведением в постели прошедшей ночью.

Пожалуй, впервые он встретил её таким образом. Раньше даже недолгое расставание вызывало у него куда больший энтузиазм. Что же касается его усталости, которую он так усердно изображал вчера… Ей ли не знать, что её муж – типичный ночной житель, сова, ночью у него самое оно, полный прилив сил…

Вдруг она поняла, что именно смутило её в первый же момент их встречи. У него как-то особо блестели глаза. Когда люди устают, глаза блестят вовсе не так. Даже если они долго занимались перед этим творческой работой. Даже если они этой работой очень довольны! Она видела его в такие минуты, это было совсем другое. Она всегда любовалась им в подобные моменты.

А этот, особый блеск она тоже помнила. Прекрасно помнила.

Люба почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Нет, этого просто не могло быть, ей кажется… И всё же здесь явно что-то было не так.

И она, безусловно, разберётся в причине этого не так. Она всё поймёт со временем. Потому что она действительно любит его.

Но следует быть очень осторожной, ни в коем случае нельзя обнаруживать свои неясные подозрения. Иначе он тут же закроется, и она уже никогда ничего не узнает.

– Завтракать будешь, Витюша? – ласково спросила Люба. – А то одним кофе сыт не будешь!

Гордин с трудом оторвался от сценария, посмотрел на неё недоумённым взглядом, осознал, что надо что-то ответить, изобразил улыбку, кивнул и тут же снова вернулся к Сане. На самом деле то, чем он сейчас занимался, было с практической точки зрения довольно бессмысленно, так как в эту минуту он зачем-то внимательно перечитывал уже давно отснятые сцены, те самые, которые предполагал показать сегодня студентам.

Но он ничего не мог с собой поделать. То, что происходило с Саней, занимало его последнее время ничуть не менее собственных переживаний.

Саня в данный момент уже неделю как отдыхал в молодёжном лагере в Ялте, на бывшем советском, а ныне украинском берегу Чёрного моря, и несколько часов назад, одиноко прогуливаясь по людной, вечно праздничной ялтинской набережной, познакомился с очаровательной студенткой Санкт-Петербургского педагогического университета, урождённой княжной Ликой Тугариной-Корецкой.

Глава двадцатая

Фильм «Нескончаемые поиски любви». Княжна