Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Лика была живая картинка с обложек гламурных журналов. Всё в ней было на редкость пропорционально и удивительно в меру, даже волосы были подстрижены на идеальную длину, именно так они должны были касаться плеч, ни на сантиметр длиннее или короче.

Саня, вышагивая рядом, всё ещё исподтишка разглядывал Лику с некоторой долей недоверия. В его представлении подобные платиновые блондинки с голубыми глазами существовали где-то в окружении американского мультимиллиардера Дональда Трампа и уж, по крайней мере, безусловно не должны были вот так свободно разгуливать по курортным улицам крымского городка.

В то же время Саня шёл рядом с ней, испытывая определённое чувство гордости не только из-за своей спутницы, на которую пялили глаза все кому не лень, но и из-за себя самого. Он не мог не признать, что весьма преуспел за время их короткого знакомства.

Во-первых, ему довольно ловко удалось сплавить куда-то Ликину подругу Нину (ну почему, скажите на милость, у этих красоток в подружках всегда такие унылые, длинноносые, курносые, очкастые и прочие разнообразные, но напрочь лишённые малейшего обаяния девицы?!), примечательной разве что доскональным знанием длинной Ликиной родословной (видимо, её держали в роли семейного летописца, не иначе!), восходящей аж до Рюриков, при высокомерном произнесении каковой Нина явно сама сильно вырастала в собственных глазах. Таким образом выяснилось, что благородные предки белокурой питерской барышни каким-то чудом благополучно пережили, никуда так и не уехав из Северной столицы, и Октябрьскую революцию, и Великую Отечественную войну, и период застоя, и все прочие советские прелести, в результате чего и появилось на свет это феноменальное гламурное создание по имени Лика.

Саня, с большим почтением выслушав историю происхождения новой знакомой, в удачный момент с искренним сожалением сообщил, что у него только один лишний билет на концерт заезжей знаменитой поп-группы «Кул бойз», куда обе девушки, разумеется, до смерти мечтали попасть, и что второй невозможно достать ни за какие деньги, разве что на завтрашнее выступление. (Этот удачный ход обеспечивал сразу два свободных от Нины вечера!) На самом деле никаких билетов у него не было, (другое дело, что он не сомневался в том, что, пользуясь своей журналистской корочкой, он конечно же при желании их достанет!), к тому же он совершенно не был уверен в том, что подобное времяпрепровождение будет наилучшим использованием столь внезапного и интересного во всех отношениях знакомства.

Во-вторых, освободившись в конце концов от занудной подруги, после двух бокалов красного вина и перехода на «ты» ему невзначай удалось завладеть изящной ручкой урождённой княжны, которая, сделав нескольких неуверенных попыток вырваться на волю, так и осталась покорённой пленницей в его руке.

То есть по всем признакам Саня был на верном пути к победе, во всяком случае, похоже, что ему будет о чём рассказать своему старшему товарищу и любимому шефу Волику, решившему взять внезапный отпуск на три дня и объявившемуся у него в комнате сегодня утром.

Волик, будучи уже второй десяток лет женатым на Алине и имея с ней двух детей, прибыл неожиданно в сопровождении высокой яркой брюнетки, имени которой Саня спросонок не запомнил, отрекомендованной новой секретаршей редакции. Он вальяжно расположился в Саниной комнате, высмеял его монашеский образ жизни и в конце концов убедительно порекомендовал ему отправиться, как он выразился, «на поиски любви», строго наказав при этом не возвращаться до позднего вечера. После чего Саня был мягко, но настойчиво выдворен на улицу, дверь его комнаты выразительно защёлкнулась изнутри, и Сане, уже третью неделю пребывавшему в некоем унынии, так как Леди-Скульптор не только отказалась с ним ехать, но и улетела куда-то в прямо противоположном направлении, на Север, ничего не оставалось, как последовать мудрому наказу строгого шефа.

Впрочем, надо было признаться, что особенно много времени поиски любви на этот раз у него не заняли. Оказавшись на набережной, он, к своему удивлению, через несколько минут наткнулся на горделиво шествовавшую в сопровождении своей маловыразительной подруги барышню, поразившую его восхитительной небрежностью, с которой она вылизывала розовым язычком земляничное мороженое из вафельного стаканчика.

Саня тут же остановился как вкопанный, едва не влетев в фонарный столб, что вызвало приступ радостного смеха у непосредственной незнакомки.

Надо было быть просто безумцем, чтобы отказаться от так вот прямо плывущего в руки счастья. Сане, разумеется, такое даже в голову не могло прийти.

Теперь, спустя почти три часа после этой неожиданной встречи, он замедлил ход, покосился на уютно покоющуюся в его мужской длани покорную нежную ручку, в жилах которой текла голубая кровь, и обеспокоенно вздохнул. Необходимо было на что-то решаться.

Проблема состояла в том, что повести благородную барышню было решительно некуда. То есть планировалось отправиться на пляж, что было вполне естественно, благо он был в двух шагах, но это никак не решало проблему, а только на некоторое время оттягивало её. Дальше она встала бы с особой остротой, поэтому принимать какие-либо решения следовало именно сейчас, до того, что было отнюдь не просто.

В его комнате, как известно, плотно расположился Волик с новой секретаршей, Лика же делила свой номер с унылой (так и хотелось сказать «камеристкой»!) Ниной, выдворить которую оттуда хотя бы на несколько часов не представлялось никакой возможности. Тыркаться по переполненным в разгар сезона гостиницам тоже было делом довольно безнадёжным, никакое удостоверение в данном случае не сработает, если что и произойдёт, то только благодаря взятке в особо крупных размерах.

Но, во-первых, не хотелось остаться совсем без денег, когда отпускная жизнь ещё только начинается, а во-вторых, таскать за собой барышню, не будучи уверенным в успехе, тоже было не совсем верно. На неё это могло произвести неправильное впечатление, а надо ли говорить, как важно, чтобы оно было правильным именно сейчас, в самом начале их отношений, когда всё ещё так хрупко и зыбко.

Плюс не надо забывать, что хотя барышня и родилась при советской власти, но всё ж таки кровь-то у неё голубая, и потому ставить её в ситуацию, когда гостиничные администраторши будут кидать в её сторону насмешливые оценочные взгляды, было просто невозможно…

Нет-нет, всё это явно не годилось, следовало придумать что-нибудь совершенно незаурядное, причём срочно, пока ей не наскучило это бездействие.

Мало того, при том, что на вид ей вряд ли можно было дать больше двадцати, девушка явно была не из робких, наверняка кое-что понимала в жизни, и, судя по ироничным взглядам (несмотря на всю её безусловную заинтересованность!), которые Саня периодически ловил на себе, она явно ждала от него каких-то более решительных действий, чем эта затянувшаяся прогулка по изрядно намозоливший глаза набережной.

Думай-думай-думай!

Так говорил себе Саня,