Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

– Ну что, какие у кого будут соображения? – спросил Гордин, зажигая свет и с интересом поглядывая на студентов.

Лично он сценами с княжной против ожидания остался более-менее доволен. По крайней мере, Изюмову с Люсиной помощью он прикрыл где только можно. Выглядит она теперь вполне пристойно, могло бы быть гораздо хуже. Местами даже вообще возникает ощущение, что она по настоящему играет, хотя уж он-то доподлинно знает, что именно этого-то она и не может. По определению. Не дано женщине, что тут сделаешь. Важно только, чтобы никто этого не понимал, кроме него. В общем, Стрельцов должен им с Люсей по меньшей мере по бутылке шампанского.

Из третьего ряда потянулась вверх рука.

Коля Незлобин. Довольно смышлёный, надо сказать, паренёк, самый молодой на курсе, один из немногих, из которых может получиться что-то стоящее.

– Да, Коля, слушаю.

– Виктор Борисович, вы ведь не ждёте от нас оценки вашей работы, правильно? И так понятно, что вы мастер, иначе бы мы у вас не учились. Вам, наверное, интересно, что мы думаем по поводу всей этой ситуации, так сказать, с житейской точки зрения?

– Ну, не совсем так. Мне на самом деле всё интересно, – искренно ответил Гордин.

– Ну, в общем моё мнение такое. Если, конечно, вы хотите откровенно…

– Хочу, – улыбнулся Гордин.

– Короче, материал классный. Играют все, как всегда у вас, замечательно. Но вот что касается самой истории, то тут, если честно, у меня вопросы. Из-за чего весь сыр-бор-то? В смысле, чего он так на неё разозлился? Что муж дома оказался? Так она ж в этом не виновата, он неожиданно приехал. Чего беситься-то, если он и вправду в неё так втюрился?! Здесь, мне кажется, какая-то неувязка. Наоборот, по-моему, это должно было их как-то ещё больше сблизить, а не развести по разные стороны. Вот так я думаю…

– Понятно, спасибо, Коля. Кто ещё?

– Я согласен с Колей. – Это был староста курса, щуплый с виду, но на самом деле вполне крепко стоящий на ногах Максим Горелик. – Мне тоже показалось, что мотивировки для такой реакции и полного разрыва недостаточно. Что он себя ведёт, как истерик какой-то? Я понимаю, если бы он заревновал всерьёз, тогда ещё куда ни шло, но у него ведь и повода-то ревновать нету, вы же ясно показываете, что княжна эта по-прежнему в него влюблена. Так что у меня тоже тут какие-то непонятки возникли…

– Послушайте, – не выдержал Гордин, – во-первых, давайте впредь будем обходиться на наших занятиях без жаргона. А во-вторых, что же тут неясного? Саня понял, что он психологически не может принять ситуацию, в которой двое знают то, чего не знает третий, поскольку третий при этом выглядит крайне нелепо, просто круглым дураком выглядит. Он понял, что категорически против того, чтобы человека, который в принципе заслуживает только уважения, и больше ничего, так подло подставляли. Ведь Олег не виноват в том, что его жена ему изменила. Вот этой подлости Саня и не может простить Лике, от этого так и страдает. Разве это непонятно?

Студенты молчали. Похоже было, что они не особо разделяли его позицию.

Может, и вправду он излагает им какие-то старомодные взгляды? Может, он в принципе ошибается со всей концепцией картины?..

И вовсе она не на молодёжь ориентирована… Вот ведь она, молодёжь, слушает его, иронично переглядываясь, и совершенно не воспринимает то, что он им предлагает.

– Ну хорошо, – попробовал он зайти с другой стороны. – Это была мужская точка зрения, давайте послушаем женскую. Вера, что вы скажете?

Вера Тонкова, высокая, чуть надменная и весьма, с его точки зрения, способная девушка, насмешливо скривила губы.

– Понять вашего Саню можно, Виктор Борисович, – сказала она, – просто согласиться с ним трудно. Что это за любовь такая, если она летит к чертям от первой же проблемы, с которой он столкнулся? Испытывать стыд перед человеком, которого ты волей-неволей обманул, это нормально, но разрывать из-за этого отношения с любимой женщиной, по-моему, дикость, разве так настоящие мужики себя ведут…

– А женщины? – думал Гордин, уже не слушая дальше. – Разве настоящие женщины так ведут себя? Разве могут они так унижать своих близких, своих, пусть даже и бывших, любимых, выставлять их на позор перед новыми любовниками?!

Ну неужели его студентки, эти симпатичные молоденькие женщины, будущие режиссёры, которых он сам тщательно отбирал на вступительных экзаменах, не в состоянии этого понять?!

Он одну за другой обвёл взглядом всех пятерых девушек, учившихся у него на курсе. А ведь они ровесницы Олеси, даже постарше! Как это ему раньше не приходило в голову… То есть потенциально с каждой из них у него могли бы сложиться отношения, далеко выходящие за рамки общепринятых между учителем и ученицей…

Он с особым интересом вгляделся в лица своих студенток. Что он вообще о них знает? Как они живут? На что? С кем?..

У этих девочек своя правда, и он должен услышать её и прислушаться к ней, если, конечно, хочет развиваться дальше, а не коснеть в своих поучениях. Его студенты не плохие и не хорошие, они просто другие.

Да и какое, по сути, право он имеет обсуждать с ними этические ситуации и учить их морали, когда сам нарушает один из наиболее нравственных человеческих законов? Чем он по большому счёту лучше Лики? Тем, что якобы не подставляет Любу, что она никогда не встречалась (и не встретится!) с Олесей?.. Очень сомнительное преимущество и уж безусловно никакое не оправдание.

– …Но с другой стороны, – продолжала тем временем Вера, – я думаю, что, может, это и хорошо, что Саня ведёт себя так непредсказуемо. По крайней мере, следить за ним, безусловно, интересно. И Кирсанов, по-моему, его блестяще играет. У меня всё.

– Спасибо, Вера! – мягко улыбнулся Гордин. – Вообще спасибо вам всем за откровенность. Это важно для меня, и мне очень нравится, что вы на это способны. Что же касается Саниного поведения, то я думаю, хорошо уже то, что оно вызывает у вас такую активную реакцию. Было бы много хуже, если бы оно оставило вас равнодушными. Давайте сделаем маленький перерыв, а потом продолжим. Мне всё-таки хочется поговорить с вами не только о Сане, но и о Лике.

Студенты и студентки оживлённо потянулись к выходу. Виктор задумчиво смотрел им вслед. Тайм-аут, который он взял, должен был помочь ему собраться с мыслями.

Тот факт, что сам он подло изменяет жене, никак не должен помешать ему защитить Саню, убедить своих учеников, что это был единственно возможный для него поступок в данной ситуации. Саня, в конце концов, в аморальном поведении своего создателя совершенно не виноват. Может, по большому счёту он и неправ, что так резко расстался с