Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Ликой, но это абсолютно в духе его характера, вот что важно.

Нет, Саню он просто обязан поддержать. Раз уж вляпался в это преподавание, то деваться теперь некуда. Второй раунд он всё-таки должен выиграть. Иначе какой же он режиссёр…

Глава двадцать четвёртая

Чужие проблемы

На чьё бы колесо сих вод не лить,оно всё тот же хлеб на свете мелет.Ведь если можно с кем-то жизнь делить,то кто же с нами нашу смерть разделит?И. Бродский

После занятий Гордин отправился прямиком в монтажную, благо идти было недалеко – студия Горького, на которой он работал уже три десятка лет, находилась совсем рядом со ВГИКом, за углом.

В монтажной, кроме Люси, обнаружился ещё и Федорин, который, как выяснилось, приехал на студию подписывать договор на какой-то телесериал и заодно заглянул в надежде узнать новости.

Новостей пока никаких не было, да, собственно, и не могло быть до нового окончательного просмотра, который всё откладывался из-за чрезмерной занятости Аптекарева, но соавтору Гордин обрадовался, к тому же он всё равно собирался с ним повидаться где-то на нейтральной почве, чтобы спокойно поговорить об Алле, так что его неожиданное появление было очень кстати.

Сначала, впрочем, он хотел посмотреть ещё разок сцены с Леди-Скульптор, которые Люся, следуя его последним указаниям, добросовестно почистила, а затем уже взглянуть на новые сцены с Циркачкой из давно отснятого и ещё пока никому не показанного материала. В определённом смысле Гордин даже радовался вынужденному перерыву и возможности спокойно всё смонтировать и обдумать перед продолжением съёмок.

Однако ничему из этих намерений не было дано осуществиться. Только они с Юрой расселись у монтажного стола за широкой Люсиной спиной, как все планы совершенно спутал стремительно вошедший в комнату Игорь Стрельцов.

Мрачное тревожное выражение лица у обыкновенно благодушного и немногословного Стрельцова свидетельствовало о том, что с ним происходило нечто серьёзное. Собственно, тут же это и подтвердилось. Виктор не успел ещё поинтересоваться у него, что случилось, как Игорь попросил его выйти на минутку.

Минутка эта растянулась на добрых полтора часа, за время которых и Юра уехал, и даже верная Люся, устав ждать, тоже отправилась восвояси, правда, получив на это предварительное гординское добро.

– Что у тебя стряслось? – спросил Виктор, как только они оказались вдвоём с Игорем в импровизированной курилке, устроенной в коридорном закутке.

– Короче, Вить, дела такие, – пару раз глубоко затянувшись и медленно выдохнув дым, заговорил наконец оператор, – расстаюсь я с Олей.

– В смысле?

– В прямом смысле. Не могу я больше. Достало меня это всё. Проснулся сегодня и понял – не мо-гу!

– Что именно достало?

– Всё, понимаешь, всё! У нас диалога нет. Секс есть, это правда. А диалога нет. От этого куча претензий, которые я уже слышать просто не могу, не в состоянии, понимаешь? Всё я не так делаю, всё не то, плюс ещё какие-то постоянные подозрения идиотские. Я вот на днях дяде Жене своему по его просьбе виагру купил, а то он сам стеснялся. Так она у меня эту виагру случайно нашла, в общем, разговоров было на неделю. Чего ты ржёшь?

– Ничего, – подавил смешок Гордин. – Извини. Просто смешная ситуация. А зачем она думает, тебе нужна виагра?

– Это ты её спроси. Она почему-то убеждена, что я трахаю всё, что движется. Притом ты же знаешь, у меня, кроме неё, никого нет.

– Так ты ей объясни…

– Бесполезно. Я же тебе говорю, диалога нет. Она меня не слышит. Можешь мне не верить, Вить, но, если бы она и впрямь нашла какое-то реальное подтверждение этим своим бесконечным подозрениям, вот тогда бы она успокоилась. Тогда бы всё у неё было нормально: муж – подонок, завёл шашни на стороне или там ребёнка внебрачного, как, например, какой-нибудь известный ей Тютькин, и у неё, соответственно, есть полное право мужа презирать. А поскольку уцепиться не за что, то и получается сплошная херня. Она бесится, я завожусь – в общем, бред собачий какой-то, а не жизнь.

– Но ты её любишь?

Игорь помолчал прежде чем ответить.

– Не знаю, Вить. Если честно, я уже вообще не знаю, что такое любовь. Чувство ответственности, это я знаю. Вот я за Олю ответственен. За всё причём. За карьеру её актёрскую, за самочувствие её, за то, какие она вещи носит, куда отдыхать ездит. И так далее. И я от этого чувства ответственности очень устал. Больше не хочу. Очень тяжело, когда сплошная ответственность, а диалога нет. Потому что, когда в постель ложишься, ты, уж извини меня, ещё и поговорить хочется. Не отношения выяснять, как у нас с ней принято, а именно поговорить. А говорить не о чем. Но жизнь-то у меня одна, другой не будет. И я думаю, разве Оля будет со мной до конца?! Я имею в виду, до самого конца. А если и будет, то что это будет за конец такой… Ты понимаешь, о чём я?

Гордин кивнул. Он очень хорошо понимал.

– Короче, ухожу я, Вить…

Виктор сочувственно слушал друга. Собственно, ничего неожиданного в том, что происходило, не было, с самого начала этого союза он считал, что никакого толку из него не выйдет.

Вообще романы крутить с артистками, а тем более жениться на них – дело крайне рискованное, уж он-то знает, он большую школу прошёл с Нонной Поглазовой. Но Нонна Поглазова хотя бы чертовски одарённая баба, за что ей многое и прощалось, а у Оли Изюмовой полное отсутствие таланта компенсируется огромным количеством жизненных притязаний. С этим поди справься. Ещё удивительно, что Игорь так долго продержался.

– Ты ей уже сказал?

Стрельцов кивнул:

– Угу. Сказал.

– Что будешь разводиться?

– Угу.

– И что она?

– Ничего, сначала поплакала, а потом мне даже показалось, что обрадовалась. В том смысле, что она во всём права была. Она же не верит, что я просто так, в никуда ухожу, она убеждена, что к кому-то. То есть она так и знала, что я всё это время её обманывал. В общем, я по её словам грязный подлец, ну и так далее…

Игорь снова нервно затянулся.

– И чем кончилось?

– Чем обычно такое кончается. Собрал вещи и ушёл.

– Куда?

– Пока к дяде Жене.

– А потом? Что с квартирой будет?

Квартира ей пусть останется, я с ней судиться не буду. Я, Вить, вот что решил. Уеду я.

– Уедешь? Куда?

– В Америку.

– Чего? – поразился Гордин. – В какую ещё Америку?

– Северную. В Соединённые Штаты. В Лос-Анджелес.

– Почему именно в Лос-Анджелес?

– У дяди Жени там родственники. Двоюродная сестра у него адвокат по иммигрантским делам. У неё фирма своя. Обещает помочь и с устройством, и с правом на работу, ну там потом с грин-картой и прочее.

– Так ты что, вообще решил уехать?

– Угу. – Игорь затушил сигарету, взял новую и посмотрел ему прямо в глаза. – Вообще. Обрыдло мне здесь всё. И