Мой любовник не смотрит мои сторис - Ксения Шашкова

Возможно, все начинается там, где мы хотим вернуть давно утраченное или обрести нечто кардинально новое? И иногда так трудно отделить первое от второго…

2

Пока я ехала в метро, приближаясь к «Нагорной» и плача, Серафима написала мне сообщение: «Дорогая, как ты? Мне тревожно за тебя». Кажется, я говорила ей, что мы расстаемся с Матвеем в конце марта, но уже несколько недель не выходила на связь.

Представляя себе заранее свое расставание, я думала о том, что мне может понадобиться ее поддержка, и я даже хотела ей написать первой, но, обессиленная от этого дня, я не могла подобрать слов и интонацию.

И она написала сама.

«Кажется, что быть в боли невыносимо. Но это единственный путь жизни».

Ее слова несильно меня успокоили, но мне важнее было с кем-то разделить свои переживания.

Я вышла из метро и поплелась по тому же маршруту, по которому я шла днем на встречу к Матвею. Только теперь я возвращалась домой. Мы договорились с Димой, что я вернусь к 19:00. На часах уже было 19:00. Я надеялась, что небольшое опоздание несильно его заденет. Я шла, еле волоча ноги. Я не представляла, как сейчас разговаривать с Димой и о чем болтать с Натой.

Они ходили в зоопарк, пока я была на свидании. Когда я ехала в метро, Дима прислал мне фотографии из зоопарка. На одной из них Ната сидела у него на плечах. Они оба радостно смотрели в камеру. «Мои сладкие», – ответила я на селфи. Я любила свою семью и знала, что решение о расставании с Матвеем – правильное.

Снимая кроссовки в прихожей и глядя на Диму с Натой в отражении шкафа с зеркальными вставками, я почувствовала, как мне мучительно их присутствие сейчас и как мне хочется побыть одной. В спертом воздухе нашей квартиры висело напряжение.

Дима устал за день с Натой. И я знала, что он злится на меня.

3

Я взяла Нату на себя, а Дима пошел отдыхать. Я покормила ее макаронами с сыром и колбасой, и мы сели раскрашивать принцесс. Периодически я заходила в телеграм, смотрела на аватарку Матвея, на его мигающий зеленый огонек онлайна, открывала наш чат с последними фразами, написанными друг другу два часа назад, и слезы начинали безостановочно течь из моих глаз. Ната спрашивала: «Мама, почему ты плачешь?» Я говорила ей дрожащим голосом, что у меня просто грустное настроение, и мои губы непослушно кривились. Потом Ната закатила истерику – я раскрасила волосы Эльзы в неправильный оттенок желтого. Ее было не успокоить: похоже, она сильно устала за день. Дима постарался ее приструнить, но сделал только хуже. В результате она отправилась реветь в свою комнату, а мы с ним остались на кухне. Он был на пределе. Говорил резко и громко.

– Одной взбрела в голову какая-то дурь, другая… – он показал на меня, – не лучше.

– Давай поговорим.

Он сел напротив меня, сложив руки крест-накрест. Я закуталась в свой сиреневый кардиган. На столе передо мной лежала Натина раскраска, карандаши и большой носовой платок, в который я периодически сморкалась.

– Что сейчас происходит? – спросила я. – Ты злишься на меня? Ты злишься, что я плачу? Скажи мне честно, прошу тебя. Иначе мы не сможем понять друг друга.

– Я злюсь, что ты не смогла легко закончить. Что ты привязалась к другому человеку.

– Я вижу, что тебе плохо, но я не могу сейчас поддержать тебя, потому что мне тоже плохо.

У меня участился пульс, когда он процедил сквозь зубы:

– Ты разрушила нашу семью.

Мы стояли каждый на своем берегу и не могли услышать друг друга. Дима не верил мне. Ему было больно видеть, как я страдаю по другому мужчине. Он злился, что я не закончила все сразу, как только его фантазии истощились.

Я же плакала, чтобы отпустить. Чтобы действительно закончить. Я понимала, что мы не можем помириться сейчас с Димой, и это давило. И все же во мне теплилась надежда, что со временем он убедится в серьезности моих намерений.

Говорить у нас не получалось. Только обниматься.

Готовя ко сну комнату Наты (задернуть шторы, включить ночник, взбить подушку), я зашла в телеграм и увидела, что Матвей скрыл свой онлайн. Когда-то давным давно, в ноябре, мы сделали прыжок из «был(а) недавно» в «был(а) 1 минуту назад» или «в сети». Теперь он отвернулся от меня, и возле его имени вновь маячило серое «был(а) недавно». У меня потемнело в глазах. Достойный ответный удар. Так больно мне не было никогда в жизни. Даже в момент расставания у турникетов. Я задыхалась.

4

Мы всегда были близки с Лизой. Я была первой, кому она рассказала про Васин обман и долги. Я молчала о своих приключениях уже несколько месяцев. И конечно, она не могла не заметить, что со мной что-то происходит. Я почти перестала делиться своей внутренней жизнью – раньше я всегда жаловалась то на родителей, то на какую-нибудь подругу. Теперь мои голосовые касались только моей работы или учебы.

Перед новогодними праздниками – я знала, что мы будем проводить много времени с Лизой и с нашими детьми в Нижнем, – я спросила у Димы, могу ли я рассказать Лизе о происходящем. Он попросил меня не делать этого: он боялся, что эта информация просочится в большую семью. Как сильно будут осуждать нас родители и в особенности, как ему казалось, его – даже страшно было представить.

На второй день совместного пребывания в Нижнем Лиза сказала мне (Ната и Нина, Лизина дочка, что-то раскрашивали за маленьким столиком, а мы валялись на кровати наших родителей):

– Я вижу, что у тебя что-то происходит. Ты все время в телефоне. Расскажешь мне?

Я собралась с духом и сказала:

– Да, у меня что-то происходит, но я не могу пока тебе рассказать, потому что это связано не только со мной, но и с другим человеком.

Она заплакала. Я обняла ее.

– Почему ты плачешь? – спросила я.

– Мне тебя жалко.

– О, не надо меня жалеть, – мягко сказала я. – Знай, что я очень счастлива. Я обязательно расскажу тебе, но потом.

Мне приходилось держать Лизу на дистанции, и было очень грустно от этого.

Теперь, когда я оторвала от себя Матвея, я стала умолять Диму разрешить мне рассказать Лизе – ведь все закончилось, а мне так нужна поддержка, мне нужен кто-то, кто разделит мои переживания. Дима согласился. «Не думаю, что это хорошая идея, но раз все действительно закончилось…»

5

@Julia:

Лиза, привет) кажется, настало время рассказать тебе потрясающую историю… которая случилась со мной) Слушай, когда будешь стабильна и одна

И я начала записывать ей голосовые: «Эта история не самая простая, скажем