Дикие сыщики - Роберто Боланьо

народ из объединения. Улисес Лима скромно держится на втором плане, но, по всей видимости, одобряет. Я спросил, кого на этот раз погнали. Он назвал двух поэтов, с которыми я не знаком, плюс Анхелику Фонт, Лауру Хауреги и Софию Гальвес.

— Трёх девок погнал! — вскрикнул я (не смог удержаться).

На очереди стоят Монтесума Родригес, Каталина О'Хара и он. Ты, Хасинто?! Ну да, у Белано гвоздь в жопе, отрезал Хасинто. А я? Нет, о тебе пока речь не шла, сказал Хасинто с сомнением в голосе. Я спросил, чем Белано мотивирует исключение членов. Неизвестно. Рекена настаивает на своей первой версии: Белано временно помешался. Затем он принялся втолковывать мне (хотя это я знал без него), что Бретон{33} в своих экзерсисах тоже проходил эту опасную стадию. А Белано считает, что он Бретон, сказал Рекена. Все крёстные отцы мексиканской поэзии считают, что они Бретоны, вздохнул он. А что говорят исключённые? Может, им создать новое объединение? Рекена засмеялся. Большинство исключённых, сказал он, даже не знают, что их исключили! А тем, кто знает, весь этот висцеральный реализм давно пофигу! Можно сказать, Артуро их освободил ото всех обязательств.

— Кому это пофигу? Панчо? Дивношкурому пофигу? — Этим двоим, может быть, и не пофигу. А остальные — балласт, им же только и легче ни в чём не участвовать. Теперь они могут спокойно встать в ряды деревенщиков или приспешников Паса.

— Мне кажется, Белано ведёт себя не очень демократично, — сказал я.

— Да уж, демократии тут маловато.

— Надо ему об этом сказать, — заметил я.

— А никто не знает, где он. Они с Улисесом пропали.

Какое-то время мы созерцали ночной пейзаж Мехико через окно.

Люди снаружи шли торопясь и вжав плечи, как будто гроза не то чтоб должна скоро начаться, а уже началась. Но особого страха никто из них не проявлял.

Рекена заговорил про Хочитл, что они ждут ребёнка. Я спросил, как назовут.

— Франс, — ответил Рекена.

8 декабря

Пока всё равно нечем заняться, решил поискать Лиму с Белано по книжным. Открыл для себя букинистический «Плиний Младший» на Венустьяно Карранса. Книжный «Лизарди» на Донселес. Букинистический Ребекки Нодье на углу Месонес и Пино Суарес. В «Плинии Младшем» был только один старик-продавец. Излюбезничавшись с «господином профессором» из Колехио де Мехико, он просто заснул на стуле рядом со стопкой книг, будто я пустое место, что дало мне возможность украсть антологию «Астрономика» Марко Манильо с предисловием Альфонсо Рейеса и «Дневник безымянного автора» японского писателя времён Второй мировой войны. В книжном «Лизарди», кажется, видел Монсивайса. Я незаметно подкрался к нему со спины посмотреть, что он листает за книгу, но Монсивайс обернулся, пристально посмотрел, по-моему, слегка улыбнулся и, зажав книгу так, чтобы не было видно названия, отправился говорить с продавцом. Получив таким образом по носу, я вытащил с полки книжонку арабского поэта Омара ибн Аль-Фарида, университетское издание, плюс антологию «Сити Лайте» молодых американских поэтов. Когда я выходил, Монсивайса и след простыл. В книжном Ребекки Нодье покупателей обслуживает сама Ребекка Нодье, старушенция лет восьмидесяти, совершенно слепая, но в легкомысленном беленьком платьице, гармонирующем по цвету со вставными зубами. На скрип деревянного пола старуха хватает палку и моментально оказывается перед посетителем: я Ребекка Нодье, всё такое, позвольте узнать, как обращаться к «любителю литературы» и что любителя интересует сегодня, что сподвигает его «сделать честь». Я сказал, что меня интересует поэзия, к моему изумлению, почтенная сеньора Нодье заявила, что все поэты бездельники, но бесподобны в любви. Особенно в периоды нищенства, уточнила она и спросила, сколько мне лет. Я ответил: семнадцать. Ах, вы совсем ещё мальчик! — восхитилась Нодье и добавила: — Вы же не станете воровать моих книжек, ведь верно? Я поклялся, что не сойти мне с этого места. Так мы поговорили какое-то время, и я ушёл.

9 декабря

По сплочённости мексиканская книготорговая мафия не уступает мексиканским литературным кругам. Побывал в магазинах. Первым был «Сотано»[13], и вправду в подвале на авениде Хуарес, где многочисленные продавцы, безупречно одетые в форму, следили за мной, как ястребы, но я всё же умудрился выйти оттуда со «Стихотворениями» Роке Дальтона{34}, книгой Лезамы Лимы и Энрике Лина. Второй магазин, на улице Аранда рядом с площадью Сан Хуан, «Ла Либрерия Мехикана», караулили три самурая, и там я украл одну книжку Отона, одну Амадо Нерво{35} (великолепно!) и одну маленькую, Эфраина Уэрты. Дальше «Пасифико», на углу Боливара с 16-м сентября, там украл хрестоматию американской поэзии в переводе Альберто Гирри и книжку Эрнесто Карденаля. Во второй половине дня, с небольшим перерывом на чтение, сочинительство и секс, букинистический «Гораций» на Коррео Майор, из-под носа бдительных близнецов увёл роман Гамбоа «Санта» (Розарио подарю) и антологию Кеннета Фиринга{36} в переводе и с послесловием некоего д-ра Хулио Антонио Вилы, где он путано и с массой пробелов рассказывает о поездке Фиринга в Мексику в пятидесятые годы, «путешествие роковое и плодотворное», говорит доктор Вила. Ещё унёс книгу про буддизм, написанную Альберто Монтесом, кинопутешественником с «Телевизы». Вместо этого Монтеса я предпочёл бы автобиографию бывшего чемпиона мира в суперлёгком весе Адальберто Редондо, но, что поделаешь, в таком способе приобретения книг, особенно для начинающих вроде меня, всегда есть недостаток — приходится брать что попало.

10 декабря

Книжный «Ороско» на Реформе между Оксфордом и Прагой: «Девять новейших» (испанская поэзия), «Тела и дела» Робера Десноса{37} и «Сообщение Броуди» Борхеса. Книжный «Мильтон» (на Мильтон и Дарвине): «Ночь с Гамлетом и другие стихотворения» Владимира Голана{38}, антология Макса Жакоба{39} и антология Гуннара Экелёфа{40}. Книжный «Эль Мундо» на Рио Насас: подборка Байрона, Шелли и Китса, «Красное и чёрное» Стендаля (хотя я уже читал) и «Афоризмы» Лихтенберга в переводе Альфонсо Рейеса. Сегодня днём расставлял книжки и думал о Рейесе. Вот от кого отдыхаешь. Читать бы его одного или тех, кто ему нравится, и горя не знать. Но было бы слишком просто.

11 декабря

Раньше не было времени ни на что, теперь есть время на всё. Когда я разъезжал через весь город, с юга на север, как минимум два раза в день, жизнь проходила в автобусах и на метро. Теперь же хожу пешком, много читаю, много пишу, секс регулярно, на ежедневной основе. У нас в комнатушке скопилась уже небольшая библиотечка ворованных книг. Последний поход: книжный «Баталья дель Эбро», битва на Эбро,