Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

своей новой подруге. Я знал, я знал. И она, эта подруга, которая не была моей матерью, возьмет у него травяной пук и вплетет в гнездо, которое строит для их новой семьи.

– Это вкусно, Марни, – сказал Ник, нарезая мясо.

– Свежайшее, считай, еще блеет, – заметил Роб. – Забили одну из немолочных овец.

– Хватит-хватит, – сказала Марни. На ней были серебряные серьги-бабочки, подарок Роба, которые на самом деле не в ее вкусе, но я не сообщил ему этого.

– Они просто хотят побольше узнать про овцеводство, зайка, – сказал Роб, – а я всего лишь иду им навстречу.

– Блеет? – переспросил Ник. – Или кровит? Ха-ха. – Он гонял по тарелке морковину. Ковырялся в жареной картошке. – Не хочется снова поднимать эту тему, но ты говорил с банком насчет ирригации?

– Ну, нас пока и так нормально заливает, – сказал Роб.

– Только ты не можешь вечно полагаться на этот оросительный канал, – ответил Ник. – Рано или поздно муниципалитет заставит тебя действовать. Если мы вместе подадим заявку…

– Да все в порядке, дружище, – бросил Роб.

– В общем, мы решили заняться персинами, – сказала Анжи. – Посадим их восточнее вишен, там у них будет больше всего солнца.

– Там мой отец люцерну растил, – сообщил Роб. – Пока не продал эту землю парочке идиотов из Окленда. Они хотели заниматься виноделием, но только по выходным. Так ни одной лозы и не вырастили.

– Я из Окленда, – сказал Ник.

– Точняк. – Роб положил себе еще мяса.

– Ха-ха.

– Папаша годами очищал эту землю от камней, пока она не стала пригодна для травы, – сказал Роб. – Повсюду наваливал горы из камней.

– А мы-то удивлялись, откуда они, да, Анжи? Понадобилась целая вечность, чтобы от них избавиться, когда мы сажали вишни.

– Это речные булыжники, – объяснил Роб, – из высохшего речного русла.

Я перелетел к Марни на плечо, и она скормила мне кусочек мяса, потому что любила меня.

– Прямо за общим столом, детка?

– Ник и Анжи не против.

– Блеет или кровит, ха-ха, – сказал я. – Не ценишь то, что имеешь. – Я растопырил перья. Теперь я сидел в кухонной раковине под струей воды из крана.

– Видите, с чем приходится мириться? – спросил Роб.

– Невероятно, – сказал Ник.

– Могло бы быть и хуже, – произнесла Марни. – Ты мог бы жить с тещей. – Серебряные бабочки подрагивали, когда она говорила.

– Вы, девочки, слишком строги к Барбаре, – сказал Ник. – Она милейшая женщина.

Марни посмотрела на Анжи, а Анжи посмотрела на Марни.

– Большая удача, что она нам помогает, – продолжил Ник. – И с малышом у нее отлично выходит.

– Ну еще бы, – кивнула Марни, – он ведь мальчик.

– Это противоестественно, – сказал я и проглотил еще кусочек мяса.

– Поразительно!

– Мама называла их папиными могильными курганами – эти груды камней. Камни постоянно вылезали из-под земли, а папаша продолжал их собирать.

– Возле сарая один до сих пор стоит, – сообщила Марни. – Настоящая громадина.

– А что за неведомая херня такая – персины? – спросил Роб.

– Они по вкусу как персики и такие же сочные, а кожица и запах как у нектарина, – объяснил Ник. – Новый гибрид, самый топчик.

– Ну, раз ты так говоришь, – фыркнул Роб.

– Мы сделали выводы, дружище. Людям хочется новенького. И на этом можно заработать реальные деньги.

– Вот, к примеру, авокадо, – сказала Анжи. – Или киви. Персины могут стать такими же популярными.

Ник сказал:

– Вам бы разнообразия добавить. Это снизит риски, если какой-то из рынков станет нестабильным. Даже если одна сфера прогорит, у вас останутся остальные. Может, барыши и снизятся, зато стабильности добавится, бизнес станет более надежным. Вы работаете в отрасли с низкой рентабельностью и невысокой прибылью, которая традиционно производит сырье, которому трудно придать какие-то индивидуальные черты, выделиться на общем фоне. Конечно, можно полагаться на старые добрые методы, но, если использовать землю и по-новому тоже, есть шанс преуспеть. Вот вам один подход. А можно выстроить цепочку производитель – потребитель на основе интернет-продаж. Там сейчас вся движуха. За этим будущее. Вам же наверняка интересно не зависеть от колебания стоимости сырьевых продуктов, перейти к определенности цен и выйти на конечного потребителя.

– Да у нас все нормально, – опять заверил Роб.

– Нет, ну серьезно. Почему бы вам не обзавестись несколькими источниками дохода?

– Мы уже обзавелись. Мясо и шерсть.

– А помимо них? Помимо овец?

– Можно же подумать на эту тему, правда? – спросила Марни. – Я имею в виду, шерсть приносит все меньше и меньше денег, раз уж приходится платить стригалям.

– Видишь, от таких продаж толку мало, – сказал Ник. – Надо, чтобы ваш товар оказался на самом верху ценовой цепи. Добейтесь, чтобы из него делали ковры для частных самолетов. Для «Мазарети». И затраты на ирригацию окупятся.

– За шерсть тоже до сих пор платят, – возразил Роб, – и за мясо. – Он сделал большой глоток пива. – Если бы только у овец прекратились выкидыши! Я сегодня еще четыре трупика нашел.

– Это ничего не означает, – сказала Марни.

– Это может означать кампилобактериоз[2], – сказал Роб. – От него бывает эпидемия выкидышей.

– Но мы всегда теряли какое-то количество ягнят.

Роб посмотрел на меня.

– Ты ведь знаешь, что эту болезнь переносят птицы.

– Вы могли бы заняться вдобавок другой породой, – предложил Ник. – Я смотрел в «Нэшионал бизнес ревю» про одного парня, который импортировал из-за границы эмбрионов. Тех, у которых черные морды и колени, а еще им как будто начёс делают…

– Валлийские черноносые, – сказал Роб.

– Точно! Они славятся как самые симпатичные в мире овечки.

– Симпатичные мне ни к чему.

– Но тогда ты сможешь принимать экскурсии. Азиатские туристы по ним с ума сходят.

– Экскурсии, значит?

– А почему нет? Небольшое прибыльное дельце с участием азиатов. – Ник окинул взором продавленную мебель и видевшие виды занавески. – Сделаете небольшой ремонт, и бери с туристов, сколько пожелаешь.

Роб что-то неопределенно промычал, открыл новую бутылку пива, разом ополовинил ее и сказал:

– Отец раньше разводил мериносов. Потом стоимость тонкой шерсти резко упала, и он переключился на мясные породы. Хер поймешь, зачем так поступил, им высокогорье не подходит. Они выжирают тут все подчистую, земля делается уязвимая, нестабильная. На ней селятся кролики. Северо-западный ветер сдувал верхний слой почвы, и в самые поганые дни пылища стояла такая, что в двух шагах впереди ничего не разглядеть. А вот сорняки остались на месте, никуда не делись. Тогда папаша перешел на помеси, но ущерб уже был нанесен, и с тех пор я за это расплачиваюсь. Шерсть мериносов опять высоко ценится, по телику крутят историю про нашего соседа, которые подписал контракт с итальянским пошивочным ателье, и там показано, как он расхаживает по загону в итальянском костюме и резиновых сапогах, идиот идиотом, но, думаю, когда приходят большие