Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

– Линетт говорила, он очень хорош. Он выезжает на место и делает смету бесплатно.

– Да уж наверняка, – сказал Роб. – Заодно и быстренько твой ящик с бельишком осмотрит!

– Ты понимаешь, как это звучит?

– Такое сплошь и рядом случается. В прошлом году одного такого поймали, его скрытая камера засекла. Лицо на записи размыто, но чем он занят, сразу видно.

В крыше что-то зашуршало, скрежетнуло. Заметалось и застучало. Марни сказала:

– Звук такой, будто они сюда хотят прорваться. Вот-вот попадают прямо нам на колени.

– Я сам раздобуду яд, – пообещал Роб. – Какой-нибудь широкого спектра действия, да, Тама? – Он подтолкнул меня кочергой. – Ням-ням-ням.

– Ням-ням-ням, – сказал я.

Роб поставил перед камином экран, а потом включил телевизор, чтобы посмотреть криминальный сериал про молодых влюбленных, которые наткнулись в парке на тело прекрасной раздетой женщины. «Вот тут сохранился смазанный отпечаток. Пробей по базе данных, Трент».

– Специалисты постоянно работают с такими вещами, – сказала Марни. – Нам нужна помощь профессионалов.

– Нужно просто уметь думать, как крыса, – проговорил Роб, поднимая выше подставку для ног своего телевизионного кресла.

– Она мертва не меньше двенадцати часов, – сказал я.

Марни протянула руки к огню.

– Знаешь, они и пожар могут устроить, если перегрызут какой-нибудь провод.

– Эти раны получены при самозащите, – сказал я.

– Я сам все сделаю, – сказал Роб. – Сэкономлю для разнообразия.

Шорох, беготня, возня, глухой стук.

Через несколько дней он принес домой бидончик с отравой. Подождал со стремянкой у двери ванной, пока Марни закончит принимать душ, и, как только вода перестала литься, открыл дверь. Оттуда дождевыми тучами повалил пар, Марни завернулась в полотенце и попросила:

– Дай хоть одеться.

Роб выключил ржавый нагреватель, остановился у туалетного столика, принюхался.

– Ну что? – спросила Марни, которая из-за тесноты все еще оставалось в ванне – вылезти ей было некуда. – Чувствуешь запах?

– Вроде да, – сказал Роб, уставившись в потолок. – Но нужно будет еще разложить яд по всему дому. Если они наверху, то и вниз тоже проберутся. – И он стал озираться в поиске укромных мест. Посмотрел на зазор между полом и ванной.

– Что за неведомая херня такая – персины? – сказал я.

– Нет. Это слишком опасно для Тамы, – возразила Марни. – И я никогда не видела их в доме. Ни одной.

Роб поставил на туалетный столик бидон, снял с него крышку, и из-под нее так вкусно пахнуло, словно ягодами, словно вишнями, что мне захотелось нырнуть внутрь и хорошенько полакомиться. Я полетел к бидону, став не более чем смазанным пятном в затуманенном зеркале, Роб с Марни тоже стали пятнами, а призраки моих братьев были пятнами пятен, они сидели на смазанном карнизе занавески и пели: «Поешь ягод. Поешь вишен». Я оглянулся, и оказалось, что Марни вытирает полотенцем свои черные волосы, свою белую кожу, она такая красивая, а Роб затаскивает в ванную стремянку, откалывая со стен кусочки там, где что-то уже отвалилось раньше, и Марни воскликнула: «Осторожнее!», потому что он чуть не задел абажур, который казался похожим на луну, куда набились дохлые мотыльки. Я придвинулся чуть поближе к бидону, пока Роб возился со стремянкой, устанавливая две ее ножки на полу, а две другие – в мокрой ванне.

– Думаешь, это надежно? – спросила Марни. Потом она заметила, как я пробираюсь по туалетному столику мелкими-мелкими шажками, и закричала: – Роб! Крышка!

– Что ж, стоило попытаться, – проворчал он и закрыл бидон.

– Это не смешно, – сказала Марни.

– Держи ровно, – велел Роб и стал забираться по стремянке, но она заскользила, накренилась, и Роб, успевший добраться до середины, чуть не упал. – Хочешь, чтобы я свалился? Хочешь, чтобы я свернул себе шею?

Марни подоткнула полотенце, чтобы не разматывалось, и Роб снова полез наверх, под самый потолок, а там остановился и подцепил бидон, повесив его на руку, как сумку. Я никогда не замечал, что в потолке, прямо над туалетным столиком, есть маленький лаз, крышка которого была выкрашена белым и заплесневела, как и все вокруг. Роб открыл ее и посветил фонариком внутрь темной дыры, а потом и сам там исчез.

– Осторожнее, – предупредила Марни. – Ты вторгаешься на их территорию, и они могут на тебя броситься.

– Я вторгаюсь на их территорию?

– Ну, – сказала Марни, – я просто думаю как крыса.

Из дыры на нас обрушилась вонь: прелой соломы, чего-то непогребенного. Роб загремел чем-то у нас над головами, и гранулы отравы стучали, как дождь, и одна из них, небесно-голубая, проскакала по ступеням лестницы и приземлилась у моих ног. Марни протирала зеркало и разглядывала себя то левым, то правым глазом, упиралась кулаками в талию, чтобы та выглядела у́же.

Я понюхал небесно-голубую гранулу. Пахло вкусно. Немного погонял ее по холодному полу. Вкусно, очень вкусно. Можно было спрятать ее под ванну вместе с другими вещами, которые я умыкнул у Роба. Со всеми этими уликами, доказательствами, собранными, чтобы быть на шаг впереди него. С его таблетками от головной боли, золотой монеткой, дочиста обглоданной костью. С пачкой сигарет, где изображен умирающий. С подставкой для яиц в виде цыпленка с углублением в спине. С непидорской гигиенической помадой. С лентой апельсиновой кожуры, которая совсем ссохлась и сморщилась. Я мог бы засунуть гранулу туда, в самый дальний угол.

А мог бы и проглотить ее за один раз. Я снова принюхался. Пахло ягодами, пахло вишней.

– Тама, нет! – воскликнула Марни, схватила гранулу, зашвырнула ее в умывальник, а потом схватила и меня. – Ты уже съел что-то? Тама? Тама?

Я не знал, что она хочет от меня услышать, но она ждала ответа, широко раскрыв глаза от страха. Я сказал:

– Это не место преступления.

Марни открыла мне клюв и заглянула в него с таким отчаянием, будто завтрашнему дню не суждено наступить.

– Ты съел что-то?

– Ням-ням-ням.

– Роб! Роб! – закричала она.

В люке возникло его лицо.

– Я отобрала у Тамы гранулу, и теперь не знаю, не наелся ли он яда. Где, черт возьми, он ее взял? Ты ему дал, что ли?

– Не городи чушь.

– Как ты думаешь, он в порядке?

– Вид у него вполне нормальный.

– А что, если он все-таки наглотался отравы?

– Узнаешь через час-другой.

– Хочешь, чтобы я свернул себе шею? – сказал я.

– Я звоню ветеринару.

Роб вылез из дыры, весь в пыли и грязи, а когда он закрывал крышку лаза, его руки оставили на ней черные отметины. Он взял гранулу и спросил:

– Вот эта, что ли?

Надо было ее спрятать, пока у меня имелась возможность, ведь это была улика, много