Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

Отрубленная верхушка ствола грохнулась о землю, и Марни остановила секундомер.

– Две тридцать девять! – прокричала она, а Роб кивнул и вытер рукой лицо.

– Там ведь было две сорок семь, – сказала Анжи.

– Тсс, – сказала Марни.

Я увидел, как над нами пронеслась черная тень с белым сполохом между крыльев: мой отец патрулировал территорию, защищая свою новую семью. Наблюдал за нами красным глазом. Я знал, что он может напасть, как ураган, как божество, и сейчас был сезон нападений.

– Ладно. Я продумала наше выступление, – сказала Анжи. – Пойдем в дом?

Они заперлись в спальне и встали перед зеркалом, Анжи – слева, чтобы показать себя с более выгодной стороны.

– А как насчет моей выгодной стороны? – спросила Марни, изучая свое отражение.

– У тебя обе стороны выгодные, с какого бока ни глянь, – ответила Анжи. Она затянула их песню и на каждую строчку делала определенное движение, а Марни ее копировала. Скоро они обе заулыбались, стали показывать на свои отражения, кивать им и друг дружке, наклонялись, поворачивались, упирали руки в боки, потом в колени. Посылали воздушные поцелуи.

– Ну как, на твой вкус? – спросила Анжи.

– Очень мило придумано, – сказала Марни. – Спасибо.

– И не говори, что я никогда тебя не слушаю.

– Как у мамы дела с нашими костюмами, движутся?

– Получается очень здорово. Она может шить, только когда Ника нет дома, но точно закончит к фестивалю.

– Мар! – крикнул я, и они обе подпрыгнули. – Ты здесь?

– Это просто Тама, – сказала Марни. – В своем репертуаре.

Через пару дней после этого мы обедали в кухне – Марни доставала из буфета томатный соус, мы с Робом сидели за столом, – и тут в окне появились две физиономии молодых людей с рюкзаками, которые возвышались у них над головами. На этой парочке были пухлые черные куртки, делавшие обоих похожими на ожившие автомобильные шины, кошмарные живые шины, нацелившиеся прямо на наш дом, и едва я их завидел, как сразу нырнул под свою пушистую думочку. А парни замахали Робу через стекло.

– Что за черт, – сказал он, успевший лишь наполовину съесть свой сэндвич с сыром и курятиной. И открыл заднюю дверь.

– Здрасте, – сказал тот, что был с синим рюкзаком, – мы – Клаус и Фолькер из Гамбурга. Нам бы хотелось познакомиться с птицей, которая считает себя человеком. – И он протянул руку.

– Шел бы ты отсюда, приятель, – буркнул Роб.

– Что происходит? – спросила Марни, появляясь в дверях. – Вы заблудились?

– Здрасте, – повторил Синий Рюкзак. – Мы – Клаус и Фолькер из Гамбурга. Нам бы хотелось познакомиться с птицей, которая считает себя человеком.

– А, – сказала Марни.

– Приятель, это частный дом.

– То есть птицу, которая считает себя человеком, в данный момент увидеть нельзя? – спросил Синий Рюкзак.

– Ну… – протянула Марни.

– Без понятия, о чем вы, – сказал Роб.

– Но, по-моему, это та самая птица, – сказал Зеленый Рюкзак, озираясь по сторонам.

– Нет тут никаких чертовых птиц, – рявкнул Роб.

– Смотри, он готов убивать, – сказал я.

– Это он! Это Тама! – воскликнул Зеленый Рюкзак. – Вон он, на стуле, который под стол задвинут. Фолькер, ты его видишь?

– Да-да, это та самая птица! – сказал Синий Рюкзак. – И его любимая думочка! И он одет в костюм колдуна!

– Мы тут не в гребаном Хоббитоне, – сказал Роб и попытался закрыть дверь, но парни с рюкзаками уже были в доме.

«Смерть от машины, – пели призраки моих братьев. – Смерть от машины».

– Они проделали весь этот путь, – сказала Марни.

– Ты их знаешь? – спросил Роб. – Ты с ними переписывалась?

– Нет, – ответила она.

– Она с вами переписывалась? – обратился он к парням.

– Нет, – сказали они.

Роб осмотрел их с ног до головы.

– Вы – голубки, что ли?

– Да, – подтвердил Синий Рюкзак, – мы – немецкие гомосексуалы.

Зеленый Рюкзак кивнул.

– В Германии Тама очень популярен среди наших.

– Они проделали весь этот путь, – повторила Марни.

Роб взмахнул руками.

– Похоже, в собственном доме у меня нет права голоса. Отлично.

Марни с улыбкой наклонилась ко мне и стала приговаривать, мол, все хорошо, Тама, они – наши друзья, их не нужно бояться. Я спрыгнул на пол и направился к посетителям, которые проделали весь этот путь и были немецкими гомосексуалами, а не ожившими автомобильными шинами, так что Марни была права, а мои братья – нет. Я клюнул похожий на червяка шнурок на ботинке Зеленого Рюкзака и возблагодарил свою счастливую звезду.

– Фолькер, доставай телефон! – воскликнул Зеленый Рюкзак. – Быстро, быстро!

– Ну и ну, он думает, что это червяк, – сказал Синий Рюкзак.

Я продолжал клевать шнурок, пока они снимали это на видео.

– Вы понятия не имеете, что это значит, – сказал Зеленый Рюкзак.

– Ни малейшего, – подтвердил Роб.

– Уже все ноги им поотрывал, – сказал я.

– Он разговаривает совсем как человек, – обрадовался Зеленый Рюкзак.

– Ты его выруби, а я пока скальпель принесу, – сказал я.

– Поразительно, – сказал Синий Рюкзак и принялся расстегивать многочисленные молнии на рюкзаке Зеленого Рюкзака. – Тама ест батончики мюсли? – спросил он. – Клаус, где у нас батончики мюсли?

– Да прямо в верхнем кармане.

– Там их нет.

– Я точно знаю, что положил их туда.

– Возможно, ты положил их в свое толстое брюхо. Вместе с последним бананом.

– Ты все равно не любишь переспелые бананы. А он был переспелым.

– Он был последним. Ты мог бы разделить его со мной, как нормальный воспитанный человек.

– Я – нормальный воспитанный человек, и к тому же…

– Ты сожрал все это, пока я фотографировал туалеты Хундертвассера.

– …И к тому же у меня нет никакого толстого брюха.

– Твой живот толстоват. Ага, я нашел батончики, в среднем кармане, а вовсе не в верхнем, как ты говорил.

– Значит, выходит, я их не съел.

– Нет, только последний банан.

Когда Синий Рюкзак открыл упаковку, я учуял запах овсяных хлопьев, бразильских орехов, миндаля и меда.

– Ему это можно? – спросил Марни Зеленый Рюкзак.

– Мы стараемся не давать ему слишком много человеческой еды, – ответила она.

Я вспорхнул на плечо Синего Рюкзака и потянулся к батончику.

– Клаус! Клаус! Снимай!

– Я – нормальный воспитанный человек, – сказал я.

– Ничего себе! – воскликнул Синий Рюкзак. – Он повторяет за тобой! Повторяет.

Я перепрыгнул к нему на руку и начал насвистывать песню «Дикая штучка». Я готов был немедленно проглотить весь батончик.

– Хоть маленький кусочек можно? – спросил у Марни Синий Рюкзак. – Они безглютеновые. С очень низким гликемическим индексом.

– Звездануться можно, – сказал Роб.

– Ладно, – разрешила Марни.

– Можно мы сделаем несколько снимков, пока кормим Таму?

– Окей.

– Клаус, втяни живот.

Я проглотил несколько кусочков батончика: