Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

– Ну… потому я и потеряла ребенка.

– Он ударил вас и спровоцировал выкидыш?

– Срок был совсем маленьким. Это еще даже не был младенец.

– Меган, послушайте меня. Он убил вашего нерожденного ребенка, тут не может быть двух мнений. Он убил вашего малыша.

Он убил ее малыша.

– Он знает, что сделал. Знает, что виноват и должен загладить вину.

Радио испустило вздох.

– Я потрясена, Меган. Кажется, я просто в тупике. И не понимаю, почему вы до сих пор с этим монстром. Наверняка наши слушатели тоже недоумевают.

– Он грозится сделать кое-что глупое, если я уйду. Кое-что ужасное.

– Это – эмоциональный шантаж. Вы не отвечаете за действия другого человека. У вас есть родственники, к которым можно уйти?

– Они живут по соседству. Прямо под горой.

– Слишком близко, Меган. Вам нужно убраться от него подальше. Поверьте, я знаю, чем кончаются такие истории. Если вы свяжетесь с убежищем, с домом временного проживания, там смогут…

– Идет моя начальница.

– Меган? Меган, вы еще тут? К сожалению, связь прервалась. Мы постараемся ее восстановить. Какой необычный звонок, не правда ли? Начинаешь говорить на одну тему, и вдруг – раз! – беседа сворачивает совсем в иное русло. Я не ожидала ничего подобного, и вы наверняка тоже, но такое бывает в прямом эфире. Это не подстроено, а произошло по-настоящему, и потому так тяжело. Вы слушаете радио 97,1. Оставайтесь с нами в ожидании новых неожиданностей. Не удалось ли снова связаться с Меган? Нет-нет, она больше не с нами.

Когда Марни вернулась домой, то осмотрела все комнаты в доме.

– Роб? – звала она. – Роб?

Но он ушел на сеновал посчитать, сколько осталось тюков сена, проверить уровень ячменя в элеваторе и бормотать себе под нос: «блин, блин, блин».

Марни расстегнула молнию на чемодане, положила его на кровать. Сорвала с ручки старый ярлык, посмотрела на него, прочла «Мельбурн» и скомкала его в кулаке здоровой руки. Потом открыла шкаф и застыла возле него, держа у груди правую руку. Она сказала:

– Что мне вообще взять, Тама? Что мне может понадобиться? Интересно, там холодно? Наверное, так же, как здесь. Глупость какая! Конечно, так же, как здесь. Как думаешь, мне на неделю хватит? А на две? Даже не знаю, что скажет мама. Хотя знаю. «Марни, ты с ума сошла? В каждом браке есть взлеты и падения. Нужно признавать свои ошибки и промахи, а не постоянно винить другого. Ей-богу, будь у меня мужик, который бы смотрел на меня так, как смотрит на тебя Роб, мужик, который любил бы меня так сильно, чтобы ревновать, я бы возблагодарила свою счастливую звезду. Еще перед тем, как твой отец сбежал со шлюхой Дженис, он постоянно пялился на других женщин. Когда мы ехали в магазин, или на регби, или в ресторанный дворик, он оборачивался и таращился на каждую телку, которая попадалась на пути. Серьезно, я боялась, что мы в аварию попадем. И говорила ему: “Ау, Фил, я вообще-то сижу прямо здесь”. А он мне: “А что я сделал?” А я ему: “Если до тебя не доходит, я объяснять не буду”. А он мне: “Ну, я ж просто смотрю, я ж не трогаю”. Хотя на самом деле еще как трогал. Причем я целых полгода об этом ни сном ни духом. Ты не понимаешь, как тебе повезло, Марни. Не ценишь то, что имеешь. Надо быть дурочкой, чтобы бросить такого хорошего парня, как Роб, из-за мелких неурядиц».

Она вытащила из шкафа охапку одежды и побросала в чемодан вместе с вешалками, потом сгребла еще три охапки вещей из комода. Я повозился с язычком молнии чемодана, маленьким, серебристым, потом запрыгнул внутрь и угнездился среди носков. Марни меня вытащила. Я залез обратно, и она вытащила меня снова.

– Тама, у нас нет на это времени. Надо уезжать. – В ее голосе нарастали смятение и тревога.

Марни спустила чемодан по ступеням главной лестницы, потом потащила его к машине. Почему она припарковалась так близко к дому? Почему водительская дверца оттопырена, как раненое крыло? Марни поднялась ко мне по лестнице, ее лицо было каменным, ее глаза тоже были камешками, и я впервые в жизни попятился от нее. Когда она схватила меня, я почувствовал каждый ее впившийся палец и тоже издал полный смятения и тревоги крик: не человечьи слова, а сорочий сигнал, который мне запомнился. Эти звуки иногда доносились до меня из сосняка, но я не был уверен, что издаю их в правильном порядке. Никто не отозвался. Никто не пришел на выручку. Только призрак матери, только призраки братьев, но они не могли помочь, не могли спасти. Перья и кости, они сели на стрехе и запели свою мрачную песню: «Смерть от машины, смерть от машины, смерть от машины». Каменные пальцы Марни, сильно сжимающие мои бока. Машина, которая ждала, чтобы проглотить меня целиком. Марни сунула меня на пассажирское сиденье, сама прыгнула в автомобиль, захлопнула дверь, больной рукой повернула ключ – и все пришло в движение. Меня качнуло в сторону, когти впились в обивку сиденья. Сквозь стекло я видел скользящие мимо кусочки неба, кусочки деревьев, серых эвкалиптов, безлистных тополей, которые засасывали ил в свою сердцевину, и никакого укрытия в лесополосе, никакого выхода. Вниз по холму к голому вишневому саду, с ветвей свисают сосульки, торчит из-под снега мертвая трава, проволочные ограды – все это неслось мимо, словно нет никакого завтра, и крыша была такой низкой, а от двигателя по хребту бежала дрожь. Воздух, вырывающийся из черных отверстий вентиляции, был горячим и становился все горячее, он жег так, что мог поджарить меня на месте. Позади нас исчез дом, машина выдыхала свой яд. И хотя я понимал, что выхода нет, хотя понимал, что такое стекло, но все равно бросался на окна, бился в них всем телом в надежде разбить и издавал беспорядочные крики, полные смятения и тревоги.

– Тама, что ты делаешь? – воскликнула Марни. – Хватит, прекрати!

Машина начала вилять, я почувствовал, как меня бросает из стороны в сторону. Вот сейчас я или разорвусь пополам, или сверну себе шею! Впереди возникла изгородь, Марни закричала, я закричал тоже, она пришла за мной, смерть от машины, но Марни вдавила куда-то ногу, нас швырнуло вперед, потом назад, а потом все остановилось. Я тут же попытался протиснуть клюв в дверную щель, посмотреть, нельзя ли так выбраться. Мимо, сигналя, прогрохотал грузовик.

Марни ненадолго опустила голову на руль, она прерывисто