Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

Марни подметала, и осколки позванивали, дзинь-дзинь. Она завернула их в газету и засунула сверток в ведро с использованными размокшими чайными пакетиками, упаковками от печенья и коробками из-под молока.

– Полный порядок, – сказала она.

Но поздней ночью, когда свет уже погасили, я услышал крик, выпорхнул из кровати, бросился на звук и увидел, что Марни стоит в холодной кухне, держась за ступню, а окно все исчиркано ледяными перьями.

– Что случилось? – спросил Роб, а Марни отозвалась:

– Кажется, я порезалась.

Тогда он тоже вошел в кухню, и все мы увидели капельку крови, выступившую на ноге у Марни.

– И все? – сказал Роб. – Я думал, ты пальца лишилась. Или артерию пропорола.

– Наверное, я не заметила осколок, – Марни смотрела в пол. – Совсем малюсенький. Я почувствовала, как он впился в ногу.

Я наклонил голову набок, чтобы разглядеть пол, но не увидел никаких осколков бутылки Роба, только старый линолеум с провалами и вмятинами там, где доски под ним подгнили. На одном участке узор на линолеуме совсем стерся из-за задней двери, которая постоянно по нему ерзала.

– Давай посмотрим, – сказал Роб, и мы уселись у кухонного стола со всеми этими бумагами и карандашами, с кипой листов, где было написано про убытки, и Роб положил ступню жены себе на колени. – Ничего нет, – сказал он.

Я клюнул розовый, как червяк, кончик карандаша, но тот оказался совсем невкусным.

– Я его чувствую, – возразила Марни.

Роб стер кровь и потянул ногу жены к свету.

– Ой! Слушай, она в эту сторону не гнется!

Марни сдвинулась, и Роб снова вгляделся в ранку. Снова вытер кровь.

– Не на что там смотреть, Марни. Никаких осколков нет.

– Но мне больно.

– К утру все пройдет. И, кстати, почему ты не в постели? Второй час ночи.

– Попить хотелось.

Телефон рядом с ней на столе мигал, отмечая появление новых лайков.

– Попить, – проговорил Роб, беря его в руки. На экране светилась фотография, где я вверх ногами свисаю с бельевой веревки. – «Ах, Тама, – прочитал он, – пожалуйста, прилетай в Сидней знакомиться, у нас есть свободная спальня и много вкусняшек. Тама, ждем тебя в Веллингтоне, посмотришь на наши красивые прищепки. Тама, ты каждый день заставляешь меня улыбнуться. Тама, так и виси, пока не высохнешь. Тама, привет из Ванкувера. Пожалуйста, клонируйте эту птицу, мне нужен собственный Тама. Я бы такого взял. Дайте двух, пусть разговаривают между собой. Таму в президенты! Голосуйте за Таму».

– Мне больно, – сказал я.

Марни не сводила глаз с рук Роба, с костяшек его пальцев, и вздрогнула, когда он швырнул ей телефон.

– Охренеть как ты на нем помешалась, – сказал Роб. – Нездоровая история.

– Людям он нравится, – ответила Марни. – Он делает их счастливее. Что в этом нездорового?

– Мне вот совершенно незачем осчастливливать всяких незнакомцев.

– Они – хорошие люди. С некоторыми я подружилась.

– Друзья из интернета ненастоящие, тебе ведь это известно?

– Друзей тут у меня нет.

– А я чем не друг? Что со мной не так?

– Ты знаешь, о чем я.

– И у тебя есть Анжи с Ником.

– Они – родня. У тебя есть друзья-лесорубы, а у меня – никого.

– В общем, – зевнул Роб, – ты должна быть в постели, Мар. Завтра у нас слишком много дел, один я не справлюсь.

– Я как раз шла ложиться и наступила на стекло. От твоей бутылки.

– И что?

– И ничего.

– Ладно.

– Что со мной не так? Что со мной не так? – сказал я.

– Не начинай эту херню, – сказал Роб.

Марни погладила мне крыло.

– Понимаешь, он особенный. У него такой словарный запас! И голос.

Роб хмыкнул.

– Чепуха все это. Он говорит обрывки того, что слышит. Болтает без умолку, потому что ты его за это кормишь.

– Орнитолог из Австралии написала, что его нужно изучать. А она – спец мирового уровня.

– Окей, согласен. Ты его выруби, а я пока скальпель принесу.

– Кошмар какой!

– Блин, Мар, я просто пошутил. Хреновая шутка вышла.

– Если ты его тронешь, я тебя убью.

Роб снова хмыкнул и подтолкнул меня тыльной стороной ладони.

– Смотри, Мар, я его тронул. О нет, я опять его тронул!

– Ведешь себя как ребенок.

Я попятился. Телефон продолжал мигать, отсчитывая лайки.

– Эти твои друзья, – сказал Роб, – сетевые друзья. Они – мужчины?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Марни.

– Я имею в виду, что ты не спишь в такой час и болтаешь с мужчинами, так?

– Может, среди них и мужчины есть. У Тамы тысячи подписчиков.

– Речь сейчас не о Таме и его тысячах сраных подписчиков, а о твоих друзьях. Друзьях-мужчинах.

Я еще попятился.

– Среди них есть и мужчины, и женщины. Они шлют сообщения, я отвечаю. И особо не слежу, кто есть кто.

– Ясненько, – сказал Роб, – значит, какой-нибудь извращенец с потными руками может хорошенько погонять лысого, пока с тобой болтает. Просто класс, Мар.

Я снова попятился, и Марни тоже.

– Уже правда слишком поздно, – проговорила она. – Давай ляжем.

– Мне больно, – сказал я.

– Ты же знаешь, что все они – мужики, – сказал Роб. – Те, которые тебе пишут. Даже если они называются Синди, или Санди, или еще как-нибудь так. Это сплошь мужики, которые дрочат на твои фотки.

– Ты ошибаешься. Тем более что на снимках в основном не я, а Тама.

– Ладно, но откуда тебе знать? Откуда тебе знать, с какими мудилами ты переписываешься? Это опасно, Мар.

– Но я знаю, кто они.

– Это опасно.

Я отступил на самый краешек стола.

Телефон звякнул, и Роб схватил его.

– Новое сообщение, – сказал он. – Почитаем?

– Если хочешь, – ответила Марни.

– От Маргарет Росси, – прочел Роб. – «Привет, Тама и Тамина мама! Я просто хотела сказать вам, что вы помогаете мне проживать очень тяжелый жизненный период, и я с удовольствием наблюдаю за вашими приключениями. Один костюм шмеля чего стоит, обхохочешься! Пожалуйста, продолжайте вести свой канал. Шлю вам обнимашки из Тусона».

– Это опасно, – сказал я.

– Почти все сообщения такие, – объяснила Марни. – И я отвечаю коротенько, мол, спасибо, что на связи, приятно получать весточки от поклонников, Тама щелкает клювиком и велит кланяться и шлет свою любовь.

Она встала из-за стола и пошла через темный холл, стены которого гнулись под тяжестью дома.

– Любовь?

– Что?

– Ты шлешь любовь.

– Ну, от имени Тамы.

Она по-прежнему шла, и я следовал за ней. Кровяные точечки на неровном полу. Ледяные перья на окне.

– Так, значит, это он ведет себя как шалава и признается в любви кому попало на весь интернет. А не ты.

– Это просто забава, Роб.

– Тогда ты не будешь возражать, если я почитаю сообщения.

– Зачем тебе это?

– Просто забава.

– Как хочешь, – пожала плечами Марни.

– Отлично. –