Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

обеденный перерыв, и я заметил, как Роб смотрел на Марни, пока она болтала с Подбородком Со Шрамом, смеялась шуткам безволосого мужчины и мужчины в зеленой фуфайке. Еще я заметил, как Роб отшвырнул зажигалку, которая не дала огня его сигарете, как выругал Помогая, завидя новую яму. Потом я последовал за ним обратно в стригальню, насвистывая «Я знаю, что такое любовь», и уселся на стропилах, будто в ветвях громадного дерева. Машинки для стрижки снова заработали, защелкал и застучал шерстяной пресс, давила тяжелая плита, натянулись тросы. Один из них перетирался. Перетирался.

Должно быть, я задремал. Меня разбудили крики, высокие, тревожные, они даже сперва показались мне птичьими, а не человечьими, хоть я и не понимал их смысла. Потом я увидел, что мужчина в зеленой фуфайке лежит рядом с прессом и воет, одна рука у него раздавлена, сверху болтается трос, а металлическую плиту перекосило. Шерсть вывалилась наружу мешаниной медвежьих внутренностей. Марни бежала к лежавшему, крича:

– Кам, господи, Кам. – А Роб просто стоял рядом с таким видом, будто тоже вот-вот закричит.

Один из стригалей оттащил раненого в сторону, остальные переглядывались.

– Дело такое, – сказал Подбородок Со Шрамом, – нужно сообщить в инспекцию по охране труда.

– С ним все будет нормально, – возразил Роб, – незачем их втягивать.

– Дело такое, – повторил Подбородок Со Шрамом, – ты не учел все риски. Ты знал, что пресс не совсем исправен, и должен был починить его или купить новый. Обеспечить безопасные условия для работы – твоя обязанность.

– Да, я тоже инструкцию читал, – сказал Роб. – А подрядчик обязан отказаться, если меры безопасности не соблюдены. Вот так вот.

– Дружище, не будь мудаком. Похоже, с его рукой все серьезно.

– Я с ним разберусь. Не нужна нам тут трудовая инспекция, они запросто могут меня оштрафовать кусков на шестьсот.

Безволосый показал на шерстяной пресс.

– Я только сегодня утром говорил Каму, что это хренов антиквариат, которому, мать его, место в музее.

– Но ты ведь знаешь, сколько стоит новый, так? – сказал Роб. – Я со всем разберусь.

– В Саутленде был один мужик, хозяин молочной фермы, – заговорил Подбородок Со Шрамом. – Один из его работников навернулся на незарегистрированном квадроцикле и сломал ногу. Мужик заставил его соврать, ну и сел в результате за то, что препятствовал правосудию.

– Слушай, я просто пытаюсь решить проблему, – заявил Роб. – Выпутаться из неприятностей. Ясно?

Подбородок Со Шрамом посмотрел на него. Посмотрел на Марни. Вздохнул:

– Да, ясно.

Все наладили свои машинки для стрижки и вернулись к работе, и вскоре шерсть уже громоздилась грязными сугробами, а Роб пытался заменить порвавшийся трос. Сражаясь с ним, он шипел и сквернословил себе под нос, пока Марни не предложила:

– Может, лучше вызвать техника?

– И сколько это будет стоить? – заорал Роб.

– Я не хочу, чтобы ты поранился, – сказала она.

– Я могу с этим справиться. Могу, – заявил он, отталкивая жену в сторону.

– Эй, приятель, поосторожнее, – сказал Безволосый.

– Да ну на хер, мне все это уже поперек горла! – крикнул Роб. – Давайте вы все вернетесь к своей работе, чтобы я мог починить гребаный пресс и можно было покончить с этим геморроем до полуночи?

– Не будь мудаком, – сказал я со стропил.

– Завали хлебало! – рявкнул Роб.

Безволосый подавился смехом.

Они покончили с этим геморроем до полуночи; Подбородок Со Шрамом сказал, что после заката нужно прерваться из соображений безопасности.

Пока мужчины поводили плечами, потягивались и разминали спины, овцы из последней партии просочились в загон, где их следовало пересчитать. Они были чистенькие и новенькие, и стали меньше, чем когда вошли в стригальню.

Часть II

Обратная связь

Глава двенадцатая

Роб сидел за кухонным столом с ноутбуком, бумагами и карандашом. Он сказал:

– Убытков даже еще больше.

– Это зима виновата, – сказала Марни. – Всем нелегко пришлось.

Роб схватился за свою бутылку с пивом, стол покачнулся на неровном полу, а я покачнулся на столе и перепрыгнул на стул с думочкой, которая на ощупь как мех, хоть и не мех на самом деле. На мне был костюмчик доктора, и мой мини-стетоскоп свалился с шеи.

– Зря отец оставил за собой эту ферму, – сказал Роб. – Когда построили дамбу и нас затопило, нужно было с ней расплеваться.

– Он до сих пор там, под водой? – спросила Марни, доставая стетоскоп. – Старый дом?

Роб посмотрел на нее над стопкой бумаг.

– Не знаю. Мосты стоят, но про дома мне ничего не известно. Мне вроде бы иногда что-то снится на эту тему, какие-то обрывки. И я вроде бы припоминаю кое-что.

– Ник нырял там с аквалангом. Спускался к затопленным мостам.

– Ну, может. – Роб сделал еще один большой глоток из бутылки. – В любом случае пора отправить всех овец на бойню и покончить с этим.

– Ты не всерьез. Всегда бывают подъемы и спады. Вот наладится погода…

– Дело не в погоде, Мар, а в этом месте. И во мне. Нужно минимизировать потери и убраться отсюда.

– Станет легче, когда мы продадим шерсть и пойдут ягнята. У тебя отлично получается их откармливать.

– Как мне их откармливать, если корма нету?

– Трава вырастет. Обязательно. Она всегда вырастает.

– А у овец выкидыши. Только сегодня три случая.

– Так каждый год такое. Это нормально.

Роб захлопнул ноутбук, а Марни, радио, стетоскоп и я дружно подскочили.

– Да твою же мать за ногу и об пол, заткнись уже! – завопил Роб.

– Это зима виновата, – сказал я, Роб снова долбанул по ноутбуку, и его бутылка упала на пол, разливая пиво.

– Замечательно, охренеть как замечательно!

– Я уберу, – тихонько сказала Марни. – Не переживай и не вставай. Сейчас все подмету и протру.

– Во сколько он нам обходится? – спросил Роб, когда она вернулась, и наставил на меня палец.

– Что? – не поняла Марни, наклоняясь и протирая пол вокруг его ног.

– Птица, – ответил он, – твоя чертова знаменитая птица.

– В каком смысле? На него ничего не приходится тратить. Почти ничего.

– Однако же ты его кормишь. Кусочками бекона. Кусочками сухофруктов. Семечками. Я сам видел.

– В основном он сам находит себе еду. Для него полезнее всего то, что он находит в природе. Я с ветеринаром консультировалась.

– Ты одеваешь его. Обогреваешь его комнату.

– Роб, на дворе середина зимы. А дом не утепленный.

– Думаешь, в лесу у него была бы батарея? Думаешь, у него была бы одежда? Сраный докторский костюм? – Роб снова смотрел на меня так, будто что-то задумал, будто хотел отвезти меня на скотобойню, туда, куда возит кормовых овец, или посадить в грузовик вместе с предназначенными на