Дом с секретом и истинные лица. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Гггуси? – спросил он у двух серых созданий, которые стояли невдалеке.

Нелепый, конечно, вопрос… Но Уртяна можно было понять – он-то видел этих, с позволения сказать, птиц в их обычной форме, а вот сейчас они приняли свой бойцовый вид – уплотнились перья, став похожими на панцирные доспехи, стала крупнее голова, странным образом приплюснулся клюв, зажглись недобрым светом глубоко посаженные глаза.

Примечание автора: Боевую форму бронегусей можно наглядно себе представить, если посмотреть на тульскую бойцовую породу.

«Мамочки-лисоньки, эттто что? Гггуси? Это не гуси, это ужас!» – пронеслось в голове Уртяна.

Гуси коротко переглянулись, гоготнули друг другу что-то, и Уртян обречённо понял – съедят! Вот как пить дать! Съедят и косточки проглотят!

Он подпрыгнул, моментально приняв истинную форму, пронзительно заверещал и…

Никогда в жизни он так не бегал! Даже от толпы злобных медведей, даже от крокодилов, непонятно как пробравшихся в его родную тайгу, даже от… Короче, кто бы его раньше ни догонял, они все не шли ни в какое сравнение вот с ЭТИМ!

«Куда?! Куда скрыться? Где моя двееерь?» – мысли метались в абсолютно опустевшей черепной коробке Уртяна, натыкаясь друг на друга и повизгивая от ужаса.

– Шюда! Шюда беги! – звонкий голосок показался знакомым, а потом, это ж точно не те кошмарные гуси его зовут!

Он одним махом перелетел через кусты, уже в полёте обернувшись и с ужасом увидев, как гуси просто проламываются сквозь плотные заросли, словно атомный ледокол ломает тоненький первый ледок.

– Шюда! – снова послышался зов, и Уртян нырком ринулся в приоткрытую дверь в глухой стене.

Дверь закрылась ровно за кончиком его хвоста, и разогнавшиеся гуси едва-едва успели затормозить, чтобы не въехать в глухую стену.

Зато у лиса тормозить получалось неважно – он проехался на пузе почти до дверей ванной и едва-едва не попал в груду собственных закоревших от грязи вещей.

Некоторое время тишина в комнате прерывалась только тяжёлым дыханием лиса, а потом прозвучал голосок:

– Ты хотел маленькую обмануть, да? Шбежать хотел? А меня бы потом поругали и наказали! Эх, ты… лиш…» – и столько было в этом голосе горькой укоризны, что Уртян, только что спасшийся благодаря вмешательству норушиной мелочи, невольно ощутил некоторую виноватость… Очень слабую, конечно, но что есть, то есть.

– Это… Спасибо, что позвала и дверь открыла! – он с трудом собрал распластанные по полу лапы, дрожащие от недавних сверхусилий.

Но так как привычки чувствовать себя хоть немного виноватым у него отродясь не было, Уртян поспешил прогнать это неприятное ощущение куда подальше:

– Хотя… погоди! Это ж что? Ты мне дверь открыла в тот двор и знала, что я оттуда никуда не денусь и что там эти исчадия птичьего мира пасутся?

– Я же за ними не слежу! – фыркнула норушинка. – А вот что дворик закрытый, конечно, знала. Но ведь ты и не спрашивал, могу ли я открыть двери на улицу, правда?

Логика была необорима… Да, не обязана эта мелочь следить за бронегусями, и, да, не спрашивал он про выход на улицу – и не поспорить!

Лис с трудом сел и тяжело вздохнул.

– Ты не о том волноваешься! – сообщила ему норушинка.

– Тебя забыл спросить, о чём мне волноваться! – огрызнулся Уртян.

– Ну, раз так… Если ты не хошешь узнать, как шделать, штобы тебя гуси не шлопали, когда ш прогулки вернутся, то я пошла! – она, и правда, деловито развернулась да потрусила в направлении кровати.

До Уртяна её слова доходили медленно, но он всё-таки сообразил, что…

«Они же сейчас пришлёпают СЮДА!» – а дальше, заторопился уже вслух:

– Стой! Погоди! Да не уходи ты! Как? Как сделать, чтобы не слопали? Как?

– А волшебное шлово? – не оборачиваясь напомнила вредина.

– Пожалуйста, помоги!

Норушинка резво прибежала назад, пошептала что-то в лисье ухо и…

Когда гуси, так и не скинув боевое обличье, грозно сверкая глазами, ввалились в комнату Уртяна, они недоумённо переглянулись – ленивого лиса не было!

Дверь ванной едва не слетела с петель от нажима гусиных тушек – и там он не прятался.

– Ггга-гггде-ггад? – переговоры были короткими и завершились, когда гуси услышали странный звук из гусятника, словно… словно там лопата шаркает о пол.

Гусятник предупредительно распахнул дверь перед своими обитателями, а те застыли на пороге:

Лис в человечьем обличье шустро и старательно, пусть и не очень умело, чистил их помещение, а на его плече, крепко держась лапкой за укороченную шевелюру, располагалась их любимица – младшая норушинка.

Глава 13.

Забыть о важном

Тишинор только за голову хватался, взъерошив всю шерсть на макушке и загривке!

– Она совершенно распустилась! Это уже ни в какие ворота не лезет!

– Тишун, посмотри… Она же не сделала ничего плохого! – уговаривала его Шушана.

– Да как же! Она никого не послушала, никого не спросила! Сама полезла к коварному ничтожеству! Он её чуть не поймал, хотел сбежать! А если он сейчас её цапнет… Он же может! А потом начнёт нас ею шантажировать! Я не знаю, как кто, но я все двери ему открою, только бы этот норушиный кошмарик остался жив-здоров!

Тишун сердито затопал по кухонному столу, волоча за собой удручённый хвост…

Таня уже давно заметила, что настроение этого норуша отлично можно было увидеть по положению его хвоста – когда он был в унынии, хвост волочился за хозяином, как бессильная верёвка.

– Вот только пусть слезет с его плеча… я ей всё выскажу! – сердился Тишинор. – Разбаловалась, распустилась! Слишком много я ей позволяю!

– А что именно? – вдруг осведомилась Шушана, переглянувшись с Тишуной, выглянувшей из-за заварочного чайника.

– Не понял? Как это, что именно? – удивился Тишинор.

– Ну, что ты ей такого позволяешь?

– Она помогает мне на огороде, даже сама грядку с земляникой выращивает! – начал загибать коготки Тишинор. – Бегает к Тане без присмотра! Носится по норушным переходам, снуёт у Гудини, устраивает гусиные гонки! Со щенком играет! Спит на коте!

– Да, это вот полнейшее распущение… распустение… – подтвердил Терентий, подёргав шерсткой на спине. – Распущание!

– Знаешь, ничего такого в этих занятиях нет! – покачала головой Шушана. – Она же маленькая!

– И что? Разве это оправдание для самоуправства и такого отвратительного поведения? – ещё пуще рассердился Тишинор. – Я же так себя не веду!

– Сравнил себя и малышку! – фыркнула Шушана. – И ещё… Ты забыл главное.

– Ничего я не забыл!

– Ну ладно… Не забыл, но не совсем учитываешь. Тань, скажи! – Шушана покосилась на Таню.

– Если честно, да, кое-что не