Тон - Ли Хиён

Но важнее всего были цифры, шедшие после имен. По всей стране насчитывалось огромное количество Янов, но лишь я носил номер 301. У Окта был номер 505 – Окт 505… В конечном центре он провел всего лишь полгода.

– Ну, скажи, как все прошло? Как думаешь, я скоро смогу принять участие в ТОНе?

– Хочешь завести родителей? – спросил я без доли эмоций.

Окт энергично закивал:

– Разве это плохо? Так ведь проще стать полноценным членом общества!

Он был прав. Мы могли рассчитывать на милость, только если найдем родителей. Хотя в этом случае тем, кто нас воспитывал, тоже полагалась милость государства.

– Я пойду встречусь с Юном. Мы договорились покататься на виндбордах в физкультурном зале.

– Это который 406?

– Нет, 203. Интересно, почему Юнов так много? В корпусе Д, где живут девочки, Юн тоже немало…

Хотелось спросить, что он сам думает по этому поводу, но я не стал.

– Аккуратнее на досках, не упади, как в прошлый раз. Обязательно надень защиту.

– Знаешь, как тебя называют другие ребята?

Я бросил на него взгляд.

– И как же?

Он поиграл бровями.

– Пит на минималках. Ты вечно говоришь как воспитатель.

Окт выскользнул из комнаты, а я, лежа на кровати, уставился в потолок. «Пит на минималках», значит. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором появился сегодняшний претендент с натянутой улыбкой. Что-то в нем было не так, но я не мог понять что… И даже не знал, есть ли верный ответ на этот вопрос.

Все больше людей отказывались расширять семьи. Государство пыталось решить эту проблему, внедряя различные программы поддержки, но все было бесполезно. Со временем ситуация становилась все хуже, и правительство решило пойти по другому пути.

«Теперь детей будет воспитывать государство!» Но имелись в виду не денежные пособия, а именно воспитание детей государством. Родители могли отдать ребенка, если не хотели о нем заботиться. Именно так появились центры ДН, места, где воспитывали «детей нации».

Смарт-часы на руке издали звуковой сигнал: «Ян 301, в переговорную!» Я поднялся с кровати. В коридоре, наполненном светом заката, звучал детский смех. Мимо проехал робот-помощник, моющий полы. Шагая вперед, я чувствовал легкое головокружение.

За столом в переговорной сидела Чхве, единственная женщина-воспитатель в мужском корпусе М.

– На собеседовании ты уже пил кофе? Так что я приготовила для тебя какао.

Ей не нужно было даже спрашивать, что я пил во время встречи с потенциальными родителями, достаточно было взглянуть на историю запросов в данных робота-помощника.

– Как все прошло?

– А Пак не рассказал?

Губы Чхве дрогнули в легкой улыбке.

– Хотелось узнать лично от тебя. Ты ведь знаешь, он не слишком разговорчив.

Ну разумеется. Держать рот на замке – одно из самых главных правил, которым следуют воспитатели в центрах. Во внешний мир ни в коем случае не должна просочиться информация о детях. Это должны были помнить все, кто живет на территории центров.

– Я дал им пятнадцать баллов из ста.

По ухмылке Чхве я понял, что они ей тоже не понравились.

– В этот раз ты прямо расщедрился…

Все слишком хорошо знали меня – я провел здесь очень много времени.

– Их намерения читались как открытая книга. Они ведь в долгах?

После моих безжалостных слов улыбка исчезла с лица Чхве, а я замолчал и сделал глоток какао. Напиток напоминал улыбки претендентов на роль моих родителей – теплый, но слишком приторный…

– Ян 301, совсем необязательно, что они пришли ради получения выгоды от государства.

– Точно так же необязательно всем детям иметь родителей.

– Ты умный мальчик. Сможешь продолжить учебу.

– Намекаете, что для этого обязательно нужны родители? Мне семнадцать лет. Хотите, чтобы я жил с совершенно незнакомыми людьми и называл их «папочкой» и «мамочкой»?

Чхве подняла чашку кофе, а затем поставила обратно на стол. Наступила мертвая тишина. Чхве, рассматривающая чашку, наконец заговорила:

– Разве это так плохо, найти родителей в семнадцать?

– Пит… – начал я, посмотрев ей в глаза.

– Ты думаешь, что родителями можно считать только тех, кто дал жизнь? С тринадцати лет все ребята, живущие здесь, могут найти себе маму и папу. Ты знаешь, что это значит?

Я пожал плечами:

– То, что нас выбросили.

Взгляд Чхве стал колючим:

– В отличие от детей во внешнем мире, вы можете выбирать себе родителей.

Я промолчал.

– Приходить на тестирования. Хотя, конечно, не очень хочется, чтобы тебя выбрали те, кого ты оценил на пятнадцать баллов.

Она была права, мы могли посещать тестирования потенциальных родителей. Если люди оставляли приятное впечатление и их хотелось увидеть еще раз, то можно было организовать вторую встречу. Конечно, после ряда обсуждений можно было увидеться еще, можно было обмениваться голограммами… После чего в течение месяца ребенок и взрослые жили вместе в общежитии на территории центра. Если все проходило хорошо, то в конце концов они вместе уезжали домой. До того, как бывшим подопечным исполнялось двадцать лет, их регулярно навещали воспитатели центра – узнавали, как дела, спрашивали, удовлетворены ли они своей новой жизнью, проверяли их физическое и психологическое состояние. Новоиспеченные родители были обязаны постоянно наблюдать за нами, интересоваться нашим мнением: что нам нравится, а что нет, не тяжело ли нам. Все это ради точных ответов на вопросы проверяющих.

– Хотя…

Чхве отбросила волосы за спину. За окном стемнело, и свет в комнате автоматически стал ярче. Сенсорные датчики, просканировав помещение, измерили температуру и уровень влажности.

– …некоторые дети вынуждены жить и с такими родителями, которые заслуживают всего пятнадцать баллов.

Чхве знала о нас больше других. Всего одно нажатие на экран – и она получала доступ ко всей информации: когда мы попали в центр, наши физические данные, черты характера, предпочтения и многое другое.

А вот мы о Питах не знали ничего, даже их имен. Для нас они всегда существовали под фамилией, и мы могли только гадать, настоящая ли она. Они исполняли роли наших наставников и защитников, а также помогали нам найти своих родителей.

Я ничего не знал о Чхве – как она жила до этого, почему стала работать в центре… Мне вдруг подумалось, что это нечестно. Но я никогда не пытался возмутиться по этому поводу.

Раздалась трель звонка, оповещавшего о начале ужина. Холодное выражение лица Чхве сменилось на мягкую улыбку.

– Честно говоря, мне тоже не понравились эти люди. Сразу видна их сущность. Знаешь, почему Пак посоветовал им тебя и предложил это собеседование, хоть ты и не хотел?

Чхве улыбалась, а вот мне было не до смеха.

– Я один