Тон - Ли Хиён

До наступления этого возраста большинство детей находили родителей и покидали центр навсегда. Разумеется, это было большим плюсом для рейтингов организации. Чхве тихо рассмеялась и поднесла чашку к губам:

– Чтобы защитить простодушных ребят…

Я удивленно заморгал, показывая, что жду более подробного объяснения.

– Как незрелые дети участвуют в собеседованиях? Если им все нравится, то они соглашаются на вторую встречу. Им не хватает опыта, чтобы, подобно тебе, мгновенно понимать, кто перед ними. Теперь твои претенденты получили отказ, и какое-то время им будет запрещено здесь появляться. Конечно, они создают впечатление довольно болтливых людей, но думаю, что подпись в договоре о неразглашении заставит их держать язык за зубами. Они ведь жаждут совсем другого…

Чхве вдруг сжала губы, будто бы сказала лишнего. Теперь мне стало понятно, почему Пак сказал, что я держался молодцом. Разумеется, если бы на моем месте оказался кто-то вроде Окта, скорее всего, он бы с радостью согласился на вторую встречу. Пак, конечно, мастер своего дела. Непонятно кто и не стал бы директором центра.

– Пойдем на ужин?

– Не хочется, – ответил я, поднявшись вслед за Чхве.

– Ты стал меньше есть.

– На прошлой медкомиссии я вошел в десятую часть самых здоровых.

В центре проживало много детей. Даже если кто-то один заболевал, то вирус распространялся быстро. Именно поэтому каждый месяц мы проходили обязательную медкомиссию. Нас внимательно осматривали: измеряли рост и вес, давление и количество жировых отложений, проверяли зрение и слух. Тем, кто недобирал в весе, и тем, кто, наоборот, весил слишком много, сразу меняли рацион и заставляли заниматься спортом. Вопреки опасениям многих мы хорошо питались, вдоволь спали и вели нормальную жизнь. Разумеется, мы ведь были драгоценными «детьми нации».

Я вышел из переговорной и вернулся в комнату. Стоило включить смарт-часы, как в воздухе тут же материализовалась голограмма.

– Экран.

По моей команде на белой стене появился экран. Показывали старое черно-белое кино. Раньше во всех домах стояли штуки под названием «телевизор». Наверное, жутко неудобные… Смарт-часы намного лучше – стоит их только включить, как можно посмотреть все что угодно.

– Переключение канала каждые пять секунд.

Как только я закончил говорить, канал тут же сменился. Правда, показывали какие-то посредственные и скучные передачи, так что вскоре я все выключил. Стоило изображению исчезнуть, как перед глазами вновь появилась белая стена. Я завалился на кровать.

Дети у родителей, не желавших заниматься воспитанием, рождались в специальных медицинских организациях, находящихся под контролем государства, и их сразу же передавали в центры ДН. Увеличение числа подобных отказов вело к росту числа «детей нации».

С самого начала вокруг центров ДН разгорелись нешуточные споры. Правительство критиковали за то, что они фактически нормализовали отказ от собственных детей. Но все больше было тех, кто говорил, что если не повысить уровень рождаемости, то жизнь страны окажется под угрозой, так что пусть о детях заботится государство.

Сталкивались разные мнения, нервы людей, обсуждающих центры ДН, были натянуты до предела, словно резиновые скакалки… Но рекордной отметки негативное отношение к центрам достигло после того скандального происшествия.

До моих ушей донеслось знакомое механическое жужжание. Я активировал голосом охранную функцию, и центральная часть двери стала прозрачной, будто стекло. Робот-помощник? Что он тут делает? Я ведь его не вызывал…

– Открыть дверь.

Робот заехал в комнату, в руках он держал сэндвич и стакан молока. Я сразу понял, кто его прислал. Стоило нажать на серебристую кнопку на груди робота, как пустую комнату заполнил знакомый голос.

– Здоровье – это не то, в чем можно быть абсолютно уверенным. Съешь хотя бы это.

Прослушав сообщение от Чхве, я усмехнулся. Если директор Пак всегда строго следовал принципам, то Чхве находила возможность помочь детям в рамках этих принципов. Только она одна умела подстраиваться под правила и быть гибкой и при этом проявлять заботу.

Как только робот выехал из комнаты, я откусил сэндвич.

«Они настолько пекутся о нас, что готовы закормить того, кто есть не хочет».

Дверь внезапно распахнулась, и раздался радостный возглас Окта:

– Я тоже скоро попаду на ТОН!

Воспитатели пытались подобрать нам семью, но это выглядело точно так же, как предложение сэндвича тому, кто совсем не хочет есть. Я положил оставшуюся половину на тарелку. Аппетита по-прежнему не было – я так и не смог доесть.

Глава 2. Неожиданное тестирование

– Не ожидай многого.

На лице Окта отразилось удивление, и он разразился тирадой:

– Будет круто, если придут красивые люди! С красивыми голосами! Обязательно здоровые, чтобы они могли кататься со мной на виндборде. Еще хотелось бы, чтобы они любили готовить! Тогда я бы просил приготовить их все, что захочу. Пит пообещал, что покажет мне их голограммы, интересно, как они выглядят…

Я уселся на кровати. Взгляд на Окта, полного надежд, порождал во мне тревожное предчувствие. Ведь чем сильнее ожидание, тем сильнее разочарование.

– Они могут быть с огромными животами и морщинами на лице. Могут ненавидеть не то что виндборд, но и вообще любую физическую активность. И кто сейчас готовит? Все питаются в кафе и ресторанах. К тому же не стоит доверять голограммам – многие умеют хорошо их обрабатывать.

– Ну какой же ты вредный!

Окт надулся. Я рассмеялся и лег, подложив руки под голову. Мне вдруг вспомнился мрачный и пустой взгляд Чхве в переговорной. Совсем не такой, как обычно, он никак не хотел выходить у меня из головы. Большинство женщин-воспитателей ухаживали за детьми в первом и втором центрах, еще часть работала в корпусе Д, где жили девочки. Конечный центр был сложным и тяжелым местом, именно здесь детям пытались найти родителей. Мне стало интересно, почему Чхве захотела работать именно здесь. А может, она выбрала наш центр, потому что, в отличие от других мест, мы имели самый низкий рейтинг? Возможно, она, подобно математику, испытывающему азарт от сложной задачи, или альпинисту, ускоряющемуся на трудном подъеме, просто любит преодолевать трудности?

В нашем обществе стремились не расширять семьи, а если и рожали, то не хотели заботиться о детях. Правительство поощряло людей усыновлять воспитанников центров ДН. Постепенно интерес к этому стал расти. Многие хотели себе маленьких детей лет пяти, когда они уже понимали, что от них требуется, и при этом вели себя мило. А вот к новорожденным относились как к обузе.

Правда, вскоре открылась обратная сторона медали. Все больше людей подавало заявку на прохождение собеседования в надежде получать пособия от государства. Такие люди нередко подвергали детей моральному и