Люди из Бильбао рождаются где захотят - Мария Ларреа

туда, все будет хорошо. В тот момент я решила сделать перерыв в поисках. Пожертвовав целые годы на свое расследование, я выбилась из сил, но встреча с кормилицей утихомирила меня на некоторое время.

Вскоре месса подходит к концу. Автор подписывает книги — длинная очередь из прихожан. Я дрожу, переминаюсь с ноги на ногу, руки потеют, ступни заледенели. Наступила минута, которой я так ждала, — физически подойти к ней. Я следующая.

Вот она, прямо передо мной, женщина, которую я боготворю. Я подумала: может, это еще лучше, чем встретиться с биологической матерью? Джанет сидит совсем близко, смотрит прямо и подписывает книги: хрупкий силуэт в строгом твидовом пиджаке. Я улавливаю в ней долю озорства с фотографии на обложке.

Я рассказываю ей, что меня тоже — удивительно, как легчает на душе при возможности произнести «я тоже, как и вы», — меня тоже удочерили, о чем я узнала гораздо позже. Я заикаюсь на ломаном английском, говорю, что однажды тоже напишу об этом книгу. Она замерла. Тишина. Всматриваясь в ее бокал красного вина на столе, я не говорю ни слова. Я бы выпила его залпом. Джанет задумалась на мгновение, после чего ответила:

— Тяжело узнавать в таком возрасте, что ты приемная.

Улыбнувшись, я кивнула и смутилась, поскольку не могла найти остроумной реплики. Я протянула новенький экземпляр ее романа и принесенное из дома эссе с загнутыми страницами.

Она открыла книгу, прижала палец к титульному листу и поразмыслила, уставившись в клочок свободного пространства перед глазами. Затем принялась что-то писать между своим именем и заголовком. Я стыдливо отвернулась, словно она набирала пин-код банковской карты. После я поблагодарила ее. Мы обменялись улыбками, и я пулей вылетела из магазина, словно воришка. Не оборачиваясь. Я ждала, пока угомонится сердцебиение.

Чуть дальше под взором Нотр-Дама на нулевом километре Парижа я наконец посмела открыть книгу и обнаружила истинный почерк Джанет — рукописную фразу.

В зимнем полумраке я всматриваюсь в округлые хвостатые буквы писательницы, которые складываются в предложение:

То Maria.

We сап change the story because we are the story[71].

Близится новогодняя ночь, и мне вдруг хочется оказаться на другом нулевом километре — в Мадриде, на площади Пуэрта-дель-Соль. Там принято съедать по виноградинке с каждым ударом курантов — двенадцать виноградинок в честь двенадцати месяцев. На удачу. Я хотела глотать их вместе с косточками, чтобы те пустили корни внутри. Окруженная незнакомцами, я могла бы пожелать найти ее, а затем всматриваться в лицо каждой пятидесятилетней женщины. Вглядываться, искать нулевую роженицу.

Я перечитала фразу и внезапно осознала.

Никто не помнит момента собственного рождения. Но каждый может его вообразить.

Вернувшись домой, я решила сесть за роман. Уже предвосхищаю то, что собираюсь рассказать, — раз уж не получается добраться до источника истины. Я поведаю о грозди людей: Виктория, Хулиан и я — три сироты одной нации.

28

Я работала над сценарием к ужастику о материнстве, как вдруг получила мейл от одного друга. Я читала и перечитывала начало статьи в «Монде», которую он мне переслал. «Это про ДНК-тесты, возможно, тебя заинтересует».

Два года назад, познакомившись с Бегоньей и Ибоном, я уже сделала такой тест через швейцарскую компанию. Я думала, что лишь швейцарцы способны должным образом обращаться с банками. Деньги или генетические данные — казалось, они подходят ко всему с одинаковой скрупулезностью, когда речь идет о конфиденциальности. Могу признаться, что меня убедила их престижность. Я всегда выбирала самые дорогие варианты: рестораны, вино, свитера, врачи — так спокойнее. Дорогостоящее всегда лучше. Я ошибалась: швейцарцы не лидировали на этом рынке. Однако информация, которую они передали, все равно поразила меня. На девяносто процентов испанка, из которых на пятнадцать — чистокровная уроженка Страны Басков, на восемь процентов скандинавка. Эти данные объясняли мою монобровь, любовь к Швеции и холерический темперамент. Пеппи Длинныйчулок ловит треску на Ньюфаундленде.

У меня не было подписки на «Монд», поэтому я не могла прочесть журналистское расследование целиком. Скрытыми оставались девяносто два процента статьи, но из шапки, выделенной жирным шрифтом, все уже становилось понятно: «Тридцатилетнего учителя Сильвана Л. усыновили в раннем детстве. Он не пытался расследовать правду о своем рождении, пока не заказал в интернете набор для ДНК-теста (процедура запрещена во Франции)».

Я не собиралась платить, чтобы прочесть статью целиком. Я не узнаю из нее ничего нового ни о Сильване, ни о себе. Однако, если кто-то переслал эту статью мне, приемышу, значит, в следующих абзацах описывалось, как пресловутый Сильван обрел свою семью. Последние различимые слова гласили: «МуHeritage»[72].

Обратившись к любимому гуглу, я снова начала поиски. «MyHeritage: платная онлайн-платформа, посвященная генеалогии. Компания продает наборы для ДНК-тестов с целью проведения генетических анализов».

Я спросила себя: если получилось у Сильвана, чем я хуже?

В три клика я обнаружила, что могу передать необработанные днк-данные из швейцарской компании прямиком в MyHeritage. Бесплатно! Жизнь — прекрасная штука. Некоторые фирмы работают гораздо честнее остальных. Передо мной открывался новый мир возможных генетических, семейных, извращенных, грубых и виртуальных связей.

До сих пор долгое расследование моего происхождения и нелегального удочерения, произошедшего в мутный постфранкистский период, зашло в тупик — прошлое рассыпалось прямо на глазах. Виновные уже умерли, улицы сменили названия, загсы больше ни черта не записывали. Однако мейл друга и наполовину прочитанная статья подбавили топлива машине надежды в моей голове. Я подозревала, что найду здесь ответ. Я решила зарегистрироваться на сайте и в очередной раз поде литься данными о своей адской ДНК.

Простая процедура: «Когда вы проводите ватной палочкой по внутренней стороне щеки, клетки эпителия прилипают к поверхности. Они с легкостью извлекаются, избавляя от необходимости в более сложных операциях. Полученные через мазок клетки являются также зародышевыми, а это значит, что содержащаяся в них ДНК унаследована от ваших родителей, в отличие от соматических клеток, которые могут включать мутации, приобретенные в течение всей вашей жизни. В каждой из клеток эпителия есть ядро, где, в свою очередь, находится копия вашей ДНК — ваш генетический материал, ДНК — это стабильная молекула, она не подвергается разрушению при перепадах температуры или при помещении в пробирку, поэтому ее легко отправить в лабораторию по почте, не предпринимая при этом особых мер предосторожности и не используя специальных упаковок».

Несколько недель спустя я получила результаты. После стольких лет чистилища меня щедро вознаградили. Моя ДНК совпадала с несколькими пользователями MyHeritage, причем с высоким процентом. Словно на сайте знакомств, я