Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Всё же ей обидно, что муж бывает так неприветлив: поел, что приготовлено, надел, что подано, и ушёл, даже спасибо не сказал, словно у жены только и дела, что стирать ему рубашки, готовить пищу, убирать комнаты.

Случается, Гаухар не успеет и подумать о настроении Джагфара: торопится в институт, все мысли о том, как лучше ответить экзаменаторам. Она уже приучила себя – в такие дни не забивать голову ничем посторонним. Да, да, повседневные домашние заботы и обязанности приходится считать чем-то докучливым. Что поделаешь, не разорваться же на части, ведь надо ещё и к урокам в школе одновременно готовиться, – не успеешь оглянуться, как кончатся каникулы. Её не раз хвалили на педагогическом совете за хорошие уроки. Приятно слышать, как тебя ставят в пример – будто крылья вырастают за плечами, и мелких огорчений как не бывало.

Она далека от того, чтобы переоценивать себя, просто ей радостно сознавать собственную причастность к любимому учительскому делу. Ради него и в институт поступила. После удачного экзамена выйдет на улицу, оглядится кругом: «Ах, до чего хорошо жить! – Потом спохватится: – Уже смеркается! Как незаметно прошёл день. А я, кажется, впервые вспомнила сегодня о муже, о доме. – Её охватывает беспокойство: – Как там Джагфар? Наверно, устал ждать?» Ведь на кухне у неё хоть шаром покати, голодной мышке нечем поживиться. Она покупает в магазине что попадётся под руку – и скорее, скорее домой. Если Джагфар на этот раз не хмурится, встречает её приветливой ворчливой шуткой, она готова прыгать от радости. И шубку ещё не снимет, а уже принимается расказывать, какой у неё нынче удачный день. Джагфару невольно передаётся её оживление, и если она расскажет при этом о чём-нибудь забавном, оба смеются. В такие минуты Гаухар кажется, что мир и согласие вернулись в их дом.

Вдруг она спохватывается:

– Ты проголодался, бедняжка! Потерпи ещё немного, сейчас всё будет готово.

Джагфар хвалит её за расторопность, за вкусный и сытный обед. Гаухар знает, что обед нельзя назвать ни вкусным, ни сытным, но она радуется его похвалам.

Вечер проходит спокойно, как в лучшие времена. Джагфар словоохотлив, говорит о своей лекции, прочитанной студентам. Рассказывает в обычной своей шутливой манере, порой высмеивая и самого себя. Надо признаться, Гаухар не очень-то понимает, о чём была лекция, но ей нравится остроумие мужа. Как прежде, в пору своей разгоравшейся влюблённости, она слушает Джагфара, удивляясь, даже любуясь его находчивостью, юмором: «Смотри-ка, право, молодец Джагфар, с ним не заскучаешь».

Но даже эти счастливые вечера бывают омрачены. Гаухар вдруг почувствует какую-то внутреннюю напряжённость мужа, и ей кажется, он отягощён внутренней борьбой. Это походит на попытки человека выбраться из вязкого болота. Он не первый день ведёт эту борьбу, вот ещё одно усилие – и выберется, встряхнётся! Как бы в предчувствии своей победы, Джагфар снова веселеет, ходит с высоко поднятой головой. Потом – словно оборвалось что в душе – он замыкается, мрачнеет, словечка приветливого не скажет и делами жены совсем не интересуется.

Не утерпев, Гаухар спрашивает:

– Что с тобой, Джагфар? Ты словно в воду опущенный.

Он буркнет что-то неразборчивое или огрызнётся, а то ляжет на диван, заложит руки под голову и молча смотрит в потолок. У Гаухар начинает щемить сердце. Оживают прежние тяжёлые подозрения, невольно она вспоминает о ненавистной Фаягуль, о её высокомерных взглядах. Выбрав минуту, когда муж добреет, Гаухар опять осторожно принимается за свои расспросы:

– Сказал бы всё же – чем ты был расстроен в эти дни?

Джагфар отделается шуткой или сошлётся на какие-то неполадки на работе, помянет недобрым словом начальство, которое «дело не дело – любит подсыпать соли в кровь». Нельзя сказать, чтобы объяснения эти удовлетворяли Гаухар, но в поисках душевного спокойствия она принимала на веру отговорки мужа. Если же душевное смятение не утихало, она призывала на помощь более глубокие рассуждения. «Что поделаешь, мы живём в очень сложном и многообразном мире. Дороги наши не всегда прямые и гладкие. Только совсем легкомысленный человек, закрыв глаза, плывёт по волнам жизни. Джагфар не из таких. Он не может оставаться равнодушным к житейским неполадкам и противоречиям, а с другой стороны, не привык хныкать, жаловаться, находить разрядку в желчных словах, как это делают другие. Вот и носит молча тяжесть в душе. Надо ли удивляться, что Джагфар такой неровный? Это в порядке вещей. Должно пройти со временем».

После таких мыслей Гаухар смелее смотрит на мир, с большей верой в лучшее ждёт завтрашний день. Заметив, что муж опять помрачнел, она уже не всегда следует его примеру. «Нет, – говорит она себе, – пусть дороги наши тернисты, надо вести себя ровнее, что пользы поддаваться дурному настроению, то и дело терзать себя?..»

Чтобы твёрже укрепиться в этом мнении, Гаухар вспоминает прежнюю свою жизнь с Джагфаром. Раньше они легче понимали друг друга, глубже чувствовали взаимную близость; грустные минуты случались и тогда, но проходили очень быстро, не оставляя рубцов на сердце. А теперь есть какая-то печальная закономерность в их настроениях: можно безошибочно сказать – после душевного подъёма обязательно наступит упадок. Ясно, что надо преодолевать это непостоянство или… Что кроется за этим «или», она и не хотела, и боялась разгадывать.

* * *

Наконец-то окончилась зимняя экзаменационная сессия в институте, настал и последний день каникул. Завтра в школу. Гаухар и в малой степени не успела отдохнуть, даже осунулась за это время. Но разве это имеет значение для молодой энергичной женщины? Через несколько дней силы у неё восстановятся, она будет здоровой и цветущей.

Коль скоро Гаухар стала чувствовать себя свободней, больше времени отдавала дому, Джагфар заметно воспрял духом. Если бы жена вообще не выходила за ворота, он, вероятно, чувствовал бы себя совсем хорошо.

Сегодня Гаухар, как только вернулась домой, не теряя времени, повязала фартучек, принялась крошить мясо. Решила приготовить любимое блюдо Джагфара – перемячи[2]. Мясо, мука, масло есть. Лук, правда, кончился, но одолжила у соседки.

Мурлыча песенку, она лепила перемячи. Вот-вот должен вернуться Джагфар. Он никогда не опаздывает без предупреждения, обязательно позвонит по телефону. Сегодня не звонил, значит, должен явиться вовремя. И действительно, на лестнице слышны его шаги: только Джагфар может ходить на цыпочках – он ещё нет-нет да и вспомнит проказы молодости. «Ах, дурачок, ну чего он крадётся, точно кот? Ладно уж, пусть подурачится».

Гаухар принялась жарить перемячи, вся