Молчаливые сердца - Софи Таль Мен

Эти маленькие кусочки жизни Эво он тщательно разложил под крестом, чтобы бабушка, где бы она ни была, не чувствовала себя обделенной по сравнению со своими соседями.

– Вставай, соня!

Колокол прозвонил уже девять часов, когда Томаш постучал в дверь Сариной спальни. Как ей удавалось спать с распахнутыми ставнями? Из-под простыни донесся стон. Неудивительно, что при таком ярком освещении она натянула на голову простыню.

– Который час?

– Ты не слышала звон?

– Нет.

– Счастливая! – воскликнул он, ставя на постель поднос с завтраком.

Улыбающаяся Сара села.

– Ммм… Кофе американо, тосты с джемом, жареный миндаль – все, что я люблю.

– Я знаю.

Вид едва проснувшейся Сары позабавил его. Помятое лицо, непокорная золотая шевелюра, занимающая всю подушку. И где она откопала эту ночную рубашку из белого хлопка? Наверняка в шкафу его бабушки. Его взгляд скользнул к обшитому кружевом декольте, и Сара резким движением натянула простыню.

– Я заслужила такой милый знак внимания, потому что завтра улетаю?

– Да… Я подумал, что ты не воспользовалась отпуском.

– В моем понимании, это был не то чтобы отпуск, – ответила она с разочарованной гримасой. – Вот только если бы…

Если бы он захотел ее выслушать. Если бы задумался, не полететь ли вместе с ней. Если бы она не потеряла зря время. За этой неоконченной фразой Томаш угадал все ее претензии.

– Я тут подумал: мы могли бы взять велосипеды и устроить пикник на пляже, – предложил он, стремясь сменить тему.

Она с аппетитным хрустом откусила кусок тоста и с полным ртом произнесла:

– У нас осталась нерешенной проблема крыши.

– Карлуш дал мне координаты кровельщика… Впрочем, сейчас он уже должен быть наверху и менять разбитую черепицу.

Она вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Значит, задача решена!

Они были уверены: оба велосипеда, найденных в гараже под брезентом, были теми самыми, на которых двадцать лет назад они ездили на пляж Амаду. С тех пор ими наверняка никто не пользовался. Они подкачали шины, отрегулировали тормоза, смазали маслом цепи. Теперь можно отправляться к западному побережью. Они ловко лавировали посреди песчаной пустоши природного парка на юго-западе Алентежу и по берегу Сан-Висенте, потом перед городком Каррапатейра, вскарабкавшимся на холм, свернули влево. Дорога шла вниз, что Томашу всегда нравилось. Вокруг расстилался продуваемый ветром скалистый пейзаж; в воздухе пахло водяной пылью. За красноватыми крутыми утесами открывался широкий, засыпанный белым песком пляж, на который обрушивались волны. Мощные и ритмичные. Они оставили велосипеды наверху деревянной лестницы и, возбужденные, как дети, помчались к дюнам. Сколько раз они в прошлом спускались по этому склону, падая, скатываясь вниз, поднимаясь и продолжая двигаться вперед, увязая в песке? Запыхавшись, Томаш сдался первым и знаком пригласил Сару сесть рядом на вершине дюны.

– Помнишь тот вечер, когда мы с тобой вдвоем пришли точно на это место?

– Как я могла его забыть?

Томаш ненадолго задумался. В его памяти эта дюна навсегда осталась связана с тем днем. Он не мог отпустить Сару, не разделив с ней в последний раз ту же ностальгию.

– Ты тогда сказала, что этот пейзаж напоминает тебе Бретань.

– Так и есть… Можно подумать, что находишься в Финистере. Бухта Усопших, со скалами мыса Ра слева. Серферы, их минивэны на парковке, раскиданные по пляжу стоянки…

– Я пытаюсь вспомнить, что еще ты мне рассказывала, – продолжал Томаш.

– Наверное, это было не очень интересно, – засмеялась она. – Вряд ли писателю удалось бы отыскать в моих словах свежую идею для книги.

– Что ты, ты ошибаешься… В тот день ты очень злилась на мать. Ненавидела ее… Стыдилась.

– Я была неправа?

Томаш скривился:

– Ты говорила, что из-за нее мы никогда больше не увидимся.

– Я была не так уж далека от истины. Нам понадобилось двадцать лет, чтобы снова встретиться… Но, должна уточнить, я ее не ненавидела. Наши отношения всегда были гораздо более сложными.

Наверняка более сложными, чем мои с отцом, подумал Томаш. Потому что он, со своей стороны, навсегда отнес папашу к категории «старый козел». Видимо, отношения между дочерью и матерью не были такими уж черно-белыми? Он обратился мыслями к сюжету новой книги. О Марисе и ее дочерях. Между ними должно было быть что-то помимо ненависти в чистом виде: чувство вины, жалость, равнодушие, самозащита. Сара была права. Сама того не подозревая, она только что подсказала ему, в каком направлении должна развиваться интрига будущего романа.

– Я сказала что-то не то? – забеспокоилась Сара, заметив, что он долго вглядывается в нее.

– Нет, все в порядке, уверяю тебя.

То же впечатление создалось у Томаша, когда он увидел ее под окнами своей квартиры. Если забыть о ее любви читать нотации, чего раньше за ней не водилось, и более пышной груди, то за вычетом нескольких прыщиков и брекета Сара Виаль за двадцать лет ничуть не изменилась. Ему стало интересно, есть ли у нее кто-то. А может, и не один. Никто из них эту тему не затрагивал.

– Расскажи о себе… О том, кем ты стала.

– Это невозможно. Я буду вынуждена упоминать Педро.

– Он занимает такое большое место в твоей жизни?

– Да, – ответила она не задумываясь.

– Ничего страшного. Он меня не интересует.

– Ты сказал то же самое, слово в слово, в тот раз, когда разозлился.

– Я помню… но я делаю успехи.

Сара улыбнулась ему и немного подождала, устремив взгляд на синий простор океана, после чего произнесла странную фразу:

– У меня есть подозрение, что мы с тобой передали друг другу эстафету… Тебя Педро растил до десяти лет, а меня, начиная с этого возраста.

– Не знаю, кто из нас оказался в выигрыше, – натянуто засмеялся он.

– Этот человек спас мое детство.

– И угробил мое.

– Я понимаю, что для меня он сыграл роль отца, которая предназначалась вам, Тиагу и тебе. Мне становится не по себе, когда я об этом думаю.

Томаш пожал плечами:

– Твоей вины тут нет. Дети просто принимают расставание взрослых, как и их новые отношения.

– И все же в тот день ты смог сказать «нет».

– Это насчет того, чтобы принять твою мать в качестве моей мачехи? Извини, конечно, но это было невозможно! К тому же я был не один, со мной был Тиагу. Я не мог не думать о нем.

Сара посерьезнела. Ветер разметал ее волосы в разные стороны.

– Сколько же я натерпелась от матери, знал бы ты…

– Могу себе представить… Иногда я об этом задумывался.

– Правда?

– Я спрашивал себя, как тебе живется с такой типичной злой мачехой.

– Насилие с ее стороны проявлялось гораздо более