Молчаливые сердца - Софи Таль Мен

сиденье и устроился на переднем пассажирском, упираясь коленями в приборную панель, а головой в крышу – такие габариты были у арендованной машины. Чтобы подсластить ему пилюлю, Сара пыталась оправдаться своей горячей любовью к вождению. К чувству независимости и бесконечной свободы, которое она испытывает за рулем. Перед ней как будто открывался безграничный мир, лишенный барьеров. И она мгновенно погружалась в мечту. Почти как под гипнозом, – ее уносило вдаль, пейзаж стирался, расстояния исчезали. А заодно растворялись все заботы. Она рассказала ему о своем последнем увлечении – собственном модернизированном минивэне, вроде тех, что они видели у серферов здесь, в Алгарве. О поездках на выходные в разные уголки Бретани, о ночах в машине под небом, усыпанным звездами, о пробуждениях у моря. О своем плане однажды объехать всю Европу, обязательно побывав в Португалии.

Томаш слушал, никак не реагируя, но без прежнего недовольства. Равнодушно? Со скукой? Через какое-то время она замолчала. После того как Томаш запер дом, он оставался непривычно молчаливым. В машине повернулся к окну, блуждая взглядом в пространстве. Телефон вибрировал, засыпая хозяина эсэмэсками, звонками, голосовыми сообщениями, но он не реагировал. Сара не могла понять, что погрузило его в такую глубокую задумчивость. Жалел ли он, что закончились дни, проведенные в деревне, скучал ли по ударам колокола, как в стихах Фернандо Пессоа? Может, грустил, покидая эти места? Или из-за расставания с ней, Сарой? Или же это обычное поведение писателя? Дать волю воображению, примерно как она это делает за рулем, и унестись мыслями в новую историю. Если бы только он мог поделиться с ней тем, что у него на сердце. Со вчерашнего дня Сара мечтала только об этом.

Начиная с идиллического вечера, когда они вернулись в детство и опять стали беззаботными любителями приключений. Бегали по дюне, брызгались, дурачась, водой, пока прямо в одежде не свалились в море. Дрожали от холода, закутавшись в полотенца. Прибежали в хижину спасателей и устроили там пикник. Открывали друг другу обрывки своей жизни. Точнее, в основном говорила Сара, а о его жизни она узнала мало. Как он делит время между Францией и Португалией? Есть ли в его жизни женщина? Почему он приехал к ней в Рапозейру? Ей почудилось или он действительно несколько раз пытался ее поцеловать? Посреди волн, на верхушке дюны или позже, когда после прогулки они ставили на место велосипеды или когда он желал ей доброй ночи? На эту мысль наводило то, как он на нее смотрел, пожирая глазами, как нерешительно наклонял голову, как придвигался к ней, как приоткрывал губы. Но, возможно, ей просто этого хотелось. Из-за этих сомнений она даже едва не раплакалась. Из-за сомнений или из-за приближающегося возвращения во Францию?

В самолете ее одолеют смешанные чувства. Удовлетворение от новой встречи с ним. От нескольких дней, проведенных вместе, от возможности вспомнить прошлое и вставить несколько слов, главных слов, о Педро. От того, что ей удалось его взволновать. Расшевелить, вызвать замешательство. Жаль, что все это потускнело из-за необходимости так быстро расстаться. Еще ее мучило неприятное ощущение, что она его упустила. Упустила настоящего Томаша. Пора ей смириться: этот мужчина не из тех, кто последует за ней. Только он сам может сделать шаг к примирению. Вернуться к истокам. Она не должна признавать поражение. Нужно просто проявить терпение, как эти люди, которые без остановки названивали ему с самого отъезда.

– Ты не ответишь?

– Это Леонор, моя издательница… Перезвоню ей, когда приеду.

– Пять неотвеченных звонков. А вдруг там что-то важное?

Он пожал плечами:

– В моей работе не бывает ничего срочного. Все не так, как в больнице.

– У твоей профессии много преимуществ, я понимаю.

– Ты так считаешь?

– Ты можешь писать где угодно. И когда угодно. Ты не зависишь от расписания и от отпусков сотрудников. Ты можешь, не задумываясь, уехать на три дня в Алгарве. Или даже сесть на самолет, если тебе вдруг захочется.

Они обменялись короткими взглядами, полными скрытого смысла.

– Я понимаю, куда ты клонишь… но я не вернусь во Францию. В любом случае не сейчас.

Его телефон снова завибрировал, и он неожиданно ответил. За небрежным «Olá Leonor» последовал поток слов. Даже без включения громкой связи мелодичный голос его собеседницы был отлично слышен. Быстрый и певучий монолог. Непонятный для человека, не знающего португальского, но позволивший Саре уловить эмоциональный заряд. Одновременно обеспокоенный и радостный. Страстный. Реакция Томаша оказалась такой же малопонятной. Краткие ответы, состоящие из «Ммм», «Sério?[11]», «Obrigado». Долгие смущенные паузы. Удовлетворенные восклицания. «Adeus», повторил он несколько раз и только потом отключился.

– Я с ней не сплю, – неожиданно объявил он с кривой улыбкой.

Сара расхохоталась:

– Тебе ни к чему оправдываться.

– Я видел твои косые взгляды.

– Нет, я просто удивилась, что ты можешь вызвать у кого-то столько энтузиазма.

– Спасибо.

– Ха-ха-ха… Не расстраивайся. Можно узнать, что так возбудило твою издательницу? Может, твой второй роман?

Томаш как будто смутился и взъерошил волосы.

– Всего лишь первая порция текста. Идея, которая появилась недавно, вечером… Леонор загорелась, но я ведь отправил ей всего две страницы…

– Тогда этот текст должен быть безумно хорошим! Блистательным.

– Чуть что, сразу громкие слова… Если ты однажды услышишь, как какой-нибудь писатель произносит такие эпитеты в адрес своей книги, можешь тут же бежать. Сомнение – двигатель творчества. И это вовсе не ложная скромность! Надо уметь критически относиться к своим текстам и прислушиваться к негативным отзывам, даже если они причиняют боль. Они-то и есть самые ценные.

– Эта теория, как мне кажется, оправдывается и в повседневной жизни.

Он повернул голову и вопросительно посмотрел на нее.

– Важно избавляться от изначальной уверенности в чем-то, – уточнила она. – Выслушивать разные советы, доверять им. И прощать…

– Еще чего!

– Но почему?

– Не пытайся меня запутать, во Францию я не вернусь, – вздохнул он и принял прежнюю позу, прижавшись виском к стеклу.

Сара испугалась, что он опять замкнется в молчании, и быстро сказала:

– Расскажи мне об этом начале романа…

– Не могу.

– Это секрет?

– Нет, но мне сложно говорить о том, что находится в процессе работы. Тем более что это всего лишь набросок. Леонор – единственный человек, от которого я ничего не скрываю.

– А что у нее есть такого, чего нет у других? Я хочу сказать, чем она заслужила такое доверие.

Похоже, вопрос позабавил Томаша.

– Что в ней есть? Нейтральное отношение, профессионализм, способность посмотреть на текст со стороны, чего не может быть у моих близких. А еще умение предвидеть. Когда я