Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

к горлу этот ком неминучий горести… Незаметно за делами, в известной суете, прошли два часа. Татьяна Ивановна за это время кроме свеклы наварила ещё постного супа и подняла сына. Обжигаясь, он хлебал прямо с чугунка, дул на деревянную ложку и говорил: «Мам, ничего вкуснее твоего супа нет на белом свете. Мы когда в поле работаем, я мечтаю всегда, что коли до избы доберусь, то хлёбова твово волшебного с кисленькой капусточкой вдоволь похлебаю…» Любил Сергей только чёрный хлеб, к белому у него пристрастия не было. Даже когда он, этот самый белый хлебец, изредка бывал в доме, всё одно просил у мамани чёрного. А девки-то эту съестную привычку братца родимого учуяли и долю его делили пополам. Удивление своё они мамане не раз высказывали: «Мамань, пошто Сергей хлеб белый не ест? Это ж как праздник у нас». «А у них, у Данилиных, всё племя эдако – чернушку-горбушку им подавай, бают, что в ей да хлёбове вся сила для пахаря таится», – отвечала Татьяна Ивановна.

Уходил сын на работу, а вскоре и девки начинали ворочаться. Одна за другой из-под старой отцовой шубы выпрыгнут, словно цыплятки, и стоят перед матерью, ждут разнарядку на день божий…

Шло время, отходила потихоньку Россия от горя, вырастали её сыновья, заменяли за плугом отцов своих, сгинувших в войне. Так вот и вырос Сергей Андреевич Куванов и, как подобает мужику, пошёл служить в армию, а матери да сёстрам надлежало ждать и молиться за служивого…

Был уж поздний вечер, односельчане, подоив коров, поев хлёбова и каши, укладывались спать, чтобы завтра снова впрячься в колхозную работу. Всё тело, каждая косточка от этой окаянной работы нестерпимо болели у тех, кто постарше, молодым же с крестьянской закваски перемогать боль было легче. В эту пору и вернулся Сергей из армии в родную Леметь. Про сон все напрочь забыли.

Татьяна Ивановна затеплила старую и новую керосинки, впридачу и свечи, которые берегла, как зеницу ока, зажгла все до единой. Обнял свою маманю Сергей и, глядя на её ссутулившиеся спину, плечи, чуть было не обронил слезу. Но разве можно такое солдату показать?.. Сёстры, словно растущие молодые веточки, облепили маманю и брата. Плакало Данилино племя от радости, плакало, лишь Сергей Куванов по прозвищу Данилин дал удерж мокроте. Всё, что было и копилось из съестного для этого самого случая, вмиг на стол собрала маманя и припасённое заранее хмельное выставила, и земляки из еды кой-чего притащили: как же Серёжка, красивый Татьянин сын, из армии пришёл! Теперь уж гадай, на какую девку поглядит. Тут потаённые бабьи мечты враз образуются, а у дедов да мужиков, что не погибли на войне, хороший повод выпить горькой. И вправду сказать, отдушина это людская – сынов своих из армии живых встречать. А Сергей-то – гармонист деревенский, тут уж до утра гульба, и совсем неважно, что утром на работу.

Рядом с братом сидит младшенькая сестрёнка Мария, вид у неё гордый – как же, брат с армии пришёл. До того загордилась, что и не видит и не слышит ничего вокруг, а меж тем Сергей уж гртомко ей говорит: «Поправь ремень-то мне на гармонике, вишь, слетел». Опомнилась Мария и поправила.

Жизнь шла своим чередом. Вся семья Кувановых вязала корзины да потихоньку продавала. У Сергея особенно хорошо получалось низ корзины вязать. Но однажды взбрыкнул Сергей, распинал кирзовым сапожищем, на удивление сестёр и матери, эти самые корзины, и заявил: «Не буду я их больше плести, надоело. Решил я, мама, на киномеханика учиться». Сёстры заголосили: «Как же мы, Сергей, без тебя-то, мы же низ-то не умеем вязать!» Брат по-боевому отвечал: «Захотите – научитесь, а мне надоело». С тех пор и вправду – больше Сергей корзины не плёл. Выучившись на киномеханика, ездил по деревням с тяжеленной аппаратурой да фильмы показывал. На это дело ему и лошадь с телегой дали. Да чтобы не скучно было, брал он с собой брата двоюродного – Сергея Носова. И по многочисленным на ту пору деревням Ардатовского района Горьковской области неслась впереди девичья новость: «Опять два красивых Серёжки нам нову картину привезли!» Возвращался брат после таких поездок досмерти уставший, а когда и выпивший – дело молодое. Садился на лавку, подбегала тогда его любимица – сестра Настя, да и давай с него сапоги стаскивать. И хоть сил совсем не оставалось, уже в сонном бреду укладываясь на лавку, доставал из-за пазухи сёстрам немного растаявших липких конфеток, дух от которых девки шибко любили, или какую-никакую мелочишку. Спит брат, бережно укрытый сёстрами отцовой старой шубой, а сестрички конфетки бережно едят да копейки, что брат дал на отрез к платьям, копят. Однажды Сергей соорудил нехитрую установку, и на деревне впервые загорелась электрическая лампочка. На ту, ставшую уже такой далёкой пору, электричество только начинало входить в деревни. И впервые увидя электрический свет не где-нибудь, а у себя – в родной Лемети, собравшийся на это действо народ, весь от мала до велика, шибко нажимал на букву «ц», и удивлённый возглас людской был таковым: «Цудо! Цудо!» А вскоре в Леметь прислали учить детей молодую учительницу. Шёл по улице Сергей с тяжеленными железными дисками, в них были плёнки с новыми художественными фильмами. Радовался, что вечером земляки новую картину увидят. И вдруг она, эта самая приезжая молодайка, навстречу с книгами. Как там дальше было, история умалчивает, только вручил Сергей эти тяжеленные диски Зинаиде, а сам книжки её взял. Ну, это надо понимать, помочь хотел. Ученики молодую учительницу, бывало, и не слушались. Приходил тогда Сергей, уже друживший с Зиной, да по-деревенски, где и с матом, их успокаивал. Свадьбу гуляли сначала в Лемети, продолжили в селе Надёжино, откуда и была молодая. Леметские девки обижались на учительницу, ибо увела она их красивого Серёжку, по которому сохло немало сердец. Тут и ревность возникает. Задержится Сергей с друзьями, да и как не задержаться: и винца выпить охота с товарищами, и мало ли чего. Зинаида ждёт-пождёт да в поле побежит, за ней Татьяна Ивановна следом, приговаривая: «Беда мне с вами, дети. Шибко красивые вы. А сыну моему погулять ишо охота». Зина вся в слезах: «Так и не женился бы, я ж не заставляла». И одному Богу ведомо, как Татьяна Ивановна спасала едва народившуюся сыновью семью. Сокрушалась старшая сестра Дуняша, смотря на маманю, грустили и меньшие сёстры. Одного-то только дня и не хватило Сергею, чтобы дождаться новой машины и остаться работать в родном