Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

за Марию, ибо отправилась та в Братск, будучи больной. Случилось так, что разгружали колхозники машину, и местный шофёр Минька по прозвищу Лодыжка вместо переднего хода сдал назад. Кузовом придавил Марию. Печень ей, сердешной, после сшивали врачи, и действительно Божьим чудом случилось то, что она выжила. Пришли в дом Данилиных родители Миньки, упали на колени перед Татьяной: «Не губи сына». Понять умом всё это можно, а пережить – уж совсем другое дело. Тут надобно Божье заступничество, чтобы простить. И она простила…

Везде, где бы ни жил человек, с ним происходят горести, и деться от них невозможно, потому-то и молятся денно и нощно родители о детях своих. Молилась и Татьяна Ивановна о сыне Сергее, дочерях Насте да Марии, уехавших в далёкую Сибирь. Острижет, бывало, своих овец (больше трёх не было никогда, зарежет двух на мясо, а ярушка опять двойню принесёт), занесёт старинный станок в избу, шерсть в клубки сплетает да в окно всё глядит, дожидается дочь Евдокию. Из окна хорошо просматривалась дорога, здешние поля, издали идущие односельчане и многочисленная на ту пору ребятня. Все шли с той или иной поклажей.

Томилась мать, ожидаючи, уж и глаза слезились от надрыву, а Евдокеюшка колхозную работу закончит и отправляется с подругами места искать, где трава невыкошенная есть. Мест таких было немного, а потому лишь затемно возвращалась она с вязанкой зелёной травы на горбу. Татьяна Ивановна утром эту траву сушила, ругая дочь, что не бережёт себя, а уж вечером разговор был таковым:

– Ну, что ты, доцка, тиранишься? Наши-то в Братск все упёрли, а нам много ли надо. Замуж ты не вышла, да больше полдеревни без мужиков. Каково нам, вашим родителям, глядеть, как вы стареете такие красивые, ни детишек у вас, никого.

Дуня молчала, лишь поест и поспит. И всё лето, всю жизнь таскала эти травяные вязанки.

Вроде и война давно закончилась, а не было для Евдокии мужа. И как было ей, красавице, унять эту боль – только, выходит, работой. Только работой. Случались на деревне свадьбы, приглашали всех, так было принято. Посидит Евдокия за столом, выпьет рюмку водки, отметит про себя, что девки младше неё на десять лет замуж выходят, улыбнётся и пойдёт домой. Татьяна Ивановна всё видела и больше не говорила об этом, только и шагу теперь без дочери не могла ступить. По пятам за ней ходила, и если дочь не на работе, а дома, где-нибудь во дворе, то обязательно зовёт мать: «Дуняшк, а Дуняшк?» В ответ: «Да здесь я, мама, за скотиной убираю, дрова вот надо сложить». Но проходило полчаса, и маманя снова повторяла то же самое: «Дуняшк, а Дуняшк?», и это стало привычкой.

На деревне стали появляться чёрно-белые телевизоры, и в очень редкие дни ходила Татьяна Ивановна с Евдокией по деревенской родне смотреть это чудо. Для такого особого случая надевали они новые телогрейки с новыми калошами. Татьяна Ивановна, сидя на избяной лавочке то у Сергея Носова, то у Ивана Молодцова или соседа Сергея Куванова, глядела своими голубыми глазами в маленький чёрно-белый экран и говорила, усмехаясь: «Эт цево они там суетятся, калякают цего-то, камедные». Толкала потихоньку в бок свою Дуняшку и спрашивала: «Дуняшк, эт цо ит они там бают?», и опять смущённо улыбалась. Евдокия Андреевна (Дуняшка) и сама толком разобрать ничего не могла. Так ничего и не поняв, уходили они в свою избу, а потом заметили одну странность: те, к кому по праздникам ходили они смотреть «цудо-телевизор», стали у них деньги занимать. Бабушка получала мизерную пенсию, Евдокия не густо зарабатывала в колхозе, но считались они людьми «денежными», поскольку были одиноки, а дети жили в Братске в достатке. Вот так и занимали они постоянно и Кувановым, и Молодцовым, и Носовым – у них дети, тут и говорить не о чем, просто надо помочь. Эта родовая сердобольность передалась и Насте в Братске. Хоть и жила она в насквозь промерзающем бараке, но её постоянно болеющий Толик каким-то чудом рос.

Толик рос, а его старые вещи Настя отправляла в деревню. Набьёт ими почтовые картонные ящики, гвоздочками заколотит, напишет химическим карандашом адрес и отправит двоюродному брату Сергею Носову в Леметь – у того пятеро деток, надо помочь. Посылки эти отвлекали её от грустных мыслей, и продолжала она стойко растить своего единственного сына.

А из Лемети в Братск приходили клубки настоящей овечьей пряжи, к ним присовокуплялись шерстяные носки, связанные маманей для сына Сергея, и клубки для дочки Насти, которая всю жившую в Братске родню обвязывала носками да рукавицами. И через эти теплющие рукавицы да носки грелись у Данилиных мысли о деревне родимой. А так как семья разрасталось, то два внука Татьяны Ивановны, Володя и Толик, и две внучки, Галина с Леной, тоже были подпущены к этому тёплому огоньку далёкой родовой Лемети.

Зинаида Александровна с мужем Сергеем Андреевичем постоянно приглашали сестёр, Анастасию и Марию, на выходные к себе в гости. Анастасия обычно приходила с сыном, а Мария всей семьёй – с мужем Геннадием и дочуркой Леной. И часто в такие минуты жена Сергея Данилина весело вспоминала, как странно познакомилась с мужем – дал он ей нести тяжеленные диски. Смеялись, шутили, пригубив горькой, и вспоминали о родной и навеки любимой Лемети. А Сергей Андреевич Куванов (Сережка красивый) теперь уже вспоминал не только Леметь, но и начало строительства Братской плотины. В жизни часто бывает: кого-то хвалят и дают награды, а кто-то, хоть и совершает что-то, достойное названия подвига, остаётся незамеченным. Да и то сказать, подвиг ли это был, а случилось с Сергеем Кувановым вот что. Возили они бетон на Братскую ГЭС. Лобовые стёкла грузовиков были напрочь переморожены, мороз под сорок (бывало зачастую и пятьдесят, но в такие морозы не работали, хотя справедливости ради нужно сказать, что были службы, которые и пятьдесят не пугало), и поэтому водителям, ехавшим на низкой скорости, приходилось выглядывать из постоянно открытого окна и глядеть на впереди идущую машину. Так как скорость была совсем мала (ведь поток машин с бетоном шел огромный), случалось, что водители от усталости засыпали. Прикорнул и Сергей. Вдруг будто кто-то толкнул его. Выглянул из окна машины, а передний, возглавляющий колонну грузовик, полетел в пропасть… Резко затормозив, Сергей тут же почувствовал, что в него врезался сзади идущий – и так пошло по цепочке. Оказалось, почти все дремали, и не затормози Сергей, сколько бы водителей провалилось в обрыв…

Глядя на