Последний выключает свет - Сергей Калинин

голос громкий, да наглости не занимать — свое всегда вырвет. С такими и связываться никто не хочет. «Наглость — второе счастье, — на ум пришла старая поговорка. — И мне ее явно не хватило. Или избыток был? Уже и не понять». Руслан упал на кровать. «Черт, утром помыться обязательно. Сегодня же собирался. Не опускаться. Держаться хоть как», — он крыл себя почем зря, но веры в то, что сил держаться хватит, не было.

Не сказать, что выглядеть он стал лучше, но помыться себя заставил и даже поменял белье. По сути пару раз летом он купался, считая, что таким образом и постирался, высыхая прохаживаясь вдоль берега, но это было недели три назад. Коров его вид и состояние не беспокоили, а от людей он и без того старался держаться подальше. К тому же, с определенной вероятностью никто и внимания на него не обращал, что во многом упрощало задачу. Человек-невидимка в масштабах деревни.

Впрочем, день ничем примечательным не отметился. Гость уехал, и даже перекинуться с ним словом не довелось. Лена убежала на работу, пока он готовил мешки для картошки, да чистил плуги. «Зря прихорашивался», — в глубине души Руслан понимал причину, оказаться рядом с молодой красивой девушкой благоухающим не самыми приятными ароматами было стыдно.

Так прошла неделя. Копали картошку, перебирали. К Виктору стянулись дополнительные силы. «Подкрепление», как любил он поговаривать. В основном, из числа тех, кому он потом бесплатно разгонит борозды, перевезет дрова, или еще чем откупится. Но считать хозяин умел. Договаривался сразу, и лишнего у него не просили. «Сверх лимита за отдельную плату», — приговаривал он, когда норовистые сельчане просили чуть задержаться, или внезапно оказывалось, что участок у них больше оговоренного. В период «картофельных войн», как окрестил Руслан особо эмоциональные в плане работы дни, все в доме переводилось в режим повышенной боевой готовности. Лиза нервничала, срывалась на всех. Сам Виктор, кажется, почти не спал, заставляя и Руслана работать до темна. Хозяин никому не доверял, и порой казалось, что он одновременно находится везде. Лена дни проводила на почте, а вечером, едва перекусив, как и все, до ночи занималась хозяйством. Руслан лишь качал головой, вспоминая своих городских подруг. Такую жизни те дамы не могли представить даже в страшном сне. Но подходить не решался. Словно какая-то тайна их связывала, но вряд ли настолько сильно, чтобы думать о серьезном заговоре. А в субботу, вечером разразился настоящий скандал:

— Дожди пойдуть. Перабрать не поспеем. Бурты укрыть, — Виктор методично перечислял список дел на завтра.

— Пап, мне очень нужно. Ты даже не представляешь, как это важно, — Лена, казалось уже взрослая девушка, чуть не плакала от бессилия и унижения в необходимости отпрашиваться из дома.

— Нам и без таго забот с галавой, ящэ и ты са сваими делами важными, — мама даже слышать не хотела о том, что есть что-то важнее уборки.

— Ваши там дела падаждуть, а вот нечага жрать буде, зубы на полку паложиш и рассказики сваи с друзьями такими ж перамалывать будете, — Виктор воспользовался секундной паузой жены, чтобы вставить свое слово.

— А нам еще и дите глядзець. Хоть разарвись, — мама снова взяла слово, сменив исчерпавшего самые веские аргументы мужа.

— Ну, я буду поглядывать, — Руслан неожиданно встрял в разговор. — Что там делов? Перебирай, да поглядывай. Что она там? Не убегит далеко. Правда? — Он моргнул девочке.

— Работы мала? — Виктор обернулся к работнику.

— А что не так? Права на меня купил или уволишь? И вообще, на выходной я при любом раскладе право имею. Почему не помочь? — Руслан представлял себя со стороны и старался говорить без эмоций, подчеркнуто безразлично.

— Езжай, — Виктор бросил дочке со злостью.

Не любил он, когда перечили, и уж тем более, когда покушались на его власть. В этом коротком слове крылась, скорее, угроза, нежели понимание, и Руслан отметил холодный тон хозяина.

«Хозяин. Дожился. И не заметил, как этого шпендика в ранг возвел и полномочиями наградил, — думать о таком невероятном падении было и тяжело, и противно. — Я таким монстрам хребты ломал, а теперь вот у меня хозяин есть. Здравствуй, крепостное право. С таким успехом скоро пойду просить вольную».

— Спасибо, — сзади тихонько прозвучал голос Лены. — Мне правда очень надо.

— На рожон там не лезь. Не к добру тишина. Раз не гребли пару недель, значит, готовились. Не оставят, — Руслан не обернулся.

— Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой, — Лена ответила афоризмом.

— Не люблю коротких умных фраз. От них веет пафосом и высокопарностью. Думать нужно, а не слепо повторять за теми, кто зарабатывал на умении выражаться красиво.

— За словами стоят люди. И слова… Это не просто слова. Так не бывает, что просто взял и придумал. Как ты не понимаешь? — Лена заговорила взволнованно. — Посмотри на тех, кто оставил в истории след. Посмотри на тех, кто стал героем, в чью честь названы улицу, площади. Их жизнь была короткая, но это была жизнь. Умер ты в семьдесят, ничего не оставив, забытый, никому не нужный, и твоя пустая жизнь не интересна никому. Сегодня, завтра, вчера — это не даты. Через сто лет никому не важно, сколько ты прожил. Важно, как.

— А тебе что с того?

— Мне ничего. Но ведь есть дети, внуки. Может, их жизнь будет иной. Точнее, она должна быть иной.

— Но тогда им не нужно будет бороться. Ты всех победишь, а им скучно. Не спеши. Оставь часть истории следующим поколениям. Кстати, нам лучше не забалтываться. Придет рабовладелец и передумает. Доброта она, знаешь, бывает, озарила не к месту, а потом о ней жалеешь и ищешь повод отмотать пленочку.

— Ты странный.

— При случае расскажешь новости. Сводки с фронтов в ленте новостей нашего деревенского радио крайне скудны и напоминают Северную Корею. Здешние жители на колени не припадают, но слезы при виде вождя уже наворачиваются. Если так пойдет дальше, то за наше счастливое детство в самом ближайшем будущем придется не благодарить, а одаривать, причем сумму одаривания включат в счет на квартиру.

— Степень любви провинции ты переоцениваешь. Впрочем, любовь зла, полюбишь и козла.

На следующий день, в воскресенье, Руслан подобрал время и вышел из дому так, чтобы встретить Лену. Они даже немного поболтали на остановке, в ожидании автобуса.

— Удачи, — он махнул в окно.

Лена лишь помахала рукой, наверное, даже не расслышав его слов. А в два часа дня у ворот дома с визгом, оставив две колеи тормозного пути метров в шесть,