Последний выключает свет - Сергей Калинин

этим утром, так легко оказался подавленным. Признаваться в слабости, в зависимости и в том, что человеком уже не стать, было страшно. А вечером вернулась Лена. Руслан старался не попадаться ей на глаза, но в этот раз, заметив ее на скамейке, прильнувшей к экрану телефона, не удержался:

— Новости смотришь?

— Это не то, что по телевизору, — в голосе девушки проскользнул намек на оторванность от реальности, но Руслан сделал вид, что не заметил.

— Не пугай. Думаешь, сразишь неподготовленную душу?

— Вряд ли это то, что ты ожидаешь увидеть, — Лена подвинулась, приглашая присесть.

— А ты знаешь, чего я жду? — Руслан принял приглашение и взял наушник.

«Провонял как пить дать. Стыдно наушник брать. Сидеть рядом… Черт. Помыться завтра надо бы», — с чувством неловкости он опять дал себе зарок, которых стало слишком много.

Смотрел молча. Не сказать, что был удивлен. Отработав в системе, понимая глубину власти, ее ценность, удивляться тому, что за нее будут держаться всеми доступными методами, было бы слишком наивно. Когда власть становится синонимом слова свобода в прямом ее смысле, готовиться нужно к худшему. А в их ситуации с любого значимого кресла путь был только на нары, если отклонение от курса партии превышало допустимый угол. И все же… От увиденного стало не по себе и даже пришлось оторваться от экрана, чтобы скрыть эмоции.

— Дальше будет хуже, — Руслан подвел короткий итог.

— Наоборот. Люди вышли. Ты не представляешь, сколько нас, — Лена открыла новые видео. — Такого единства, такой силы никогда не было.

— Думаешь, те слабее стали? Паузу взяли. Все расслабятся, а потом выдернут. По одному. Там оружие, там обученные бойцы, там жестокость, которой вы с цветами и улыбками ничего противопоставить не сможете.

— Ну, знаешь, — Лена задохнулась от негодования. — Ты не победитель. Так думают неудачники. Нельзя победить правду.

— Не ходи больше, — Руслан откинулся на забор палисадника. — Сейчас борьба переходит под ковер, а ты пойдешь пушечным мясом.

— Не стыдно мужику, сильному, что-то там знающему, не понимаю, откуда ты такой свалился, сидеть вот так? Потом, когда все закончится, что расскажешь детям? Как прятался?

— Некому будет рассказывать, — Руслан встал. — Ничего хорошего не будет. Ни при каком раскладе.

Он ушел, забыв об ужине.

— Что эт с Русланам, — Лиза выглядывала его в окно весь вечер, но напрасно. Он не появился.

— Работал сегодня справно, — Виктор отложил ложку. — Маучыць, но добры хлопец.

— Допьется, — Лена добавила с грустью.

— Эт да. Жалко, но сапьецца, — Лиза прислушалась к звукам за окном. — Заутра не прыде, схади. — Она обернулась к мужу. — Неспакойна мне.

Руслан хотел есть, но, подавив чувство голода, лежал, поглядывая в потолок. Встал, зажег свечку. Света не было, да и не нужен он был. Оно, по уму, и свечка была не нужна, но зачем-то держал, на подоконнике стояла. Открыл сумку с вещами, долго рылся, удивляясь самому себе и тому богатству, которое у него было.

«Полотенце, надо же, трусы — ого, костюм спортивный даже есть. Охренеть. Не пропил. Во, рубашка, — он разбирал вещи, разглядывая их, словно видел впервые и отгоняя воспоминания, которые лезли в голову. — Так посмотреть, я просто, как царь. Выпить всегда есть, кухарка, можно сказать, личная есть. Работа, где один и незаменимый. Ну, там набирает Виктор в сезон помощников, но то ж сезон. А так один. Прямо рай. Пожалуй, тем, кто попал после акций, похуже будет. Жили люди, в справедливость верили, думали, что ничего противозаконного не делали. И что? Сколько их, кому жизнь сломали. Работа потеряна, списки неугодных, а там семьи, дети. Кормить надо. И что? Объяснять, что на пути к свободе придется голодать? Нет. Мне проще. На их фоне прямо счастливчик. Тем более, меня и не били так».

Вдруг даже появилась мысль навести порядок, но не было ни ведра, ни тряпки. Была банка для воды, кружка. Смешно, наверное, но он даже забыл о том, что у него могут быть вещи. Казалось, что тогда, по пьяни, ничего путного он собрать не мог, но, похоже, ему помогали. К зиме, пожалуй, придется туго. Нужно и топить как-то, и вещи потеплее надо бы. Ботиночки и курточка, пусть и импортная, вряд ли спасут. «Интересно, как не пропил-то, — Руслан разглядывал внезапно объявившееся богатство. — Хотя, эта проблема, как таковая, не снимается. С учетом отсутствия мотивации и философского отношения к жизни в последнее время, пропить могу в любой момент. Может, Лизе отнести? Там сохраннее будет. Ладно. Пробуем спать. Утро вечера мудренее».

Но утро не внесло в жизнь Руслана корректив. Начать новую жизнь с понедельника — отличная идея, но проблема в том, что понедельник пришел очень быстро, точнее утром. Конечно, будь он дня через три, а лучше через пять, можно было бы клятвенно заверить себя, что следующая неделя будет писаться с чистого листа. Как раз еще оставалось время собраться с мыслями, продумать детали нового бытия, морально настроить себя на всевозможные трудности, собрать остатки силы воли и уже там, в понедельник, найти причины, почему эта новая жизнь невозможна. Но, когда понедельник уже есть, выхода просто не остается: «Недельку с мыслями соберусь, а там решу», — Руслан привычно, одним махом осушил стакан. Лиза облегченно вздохнула: «Слава богу. Здоров». И даже Виктор отметил, что потерять такого помощника было бы совсем некстати.

Очередной день, тяжелый, нудный и длинный, подошел к концу. Руслан перестелил у поросят, сполоснул у рукомойника руки, вытер их висевшим рядом старым халатом и вошел в дом за оплатой. Или дозой, он иногда путался в понятиях, но суть не менялась. У хозяев сидел незнакомец, интеллигентный мужичок, с интересом поглядывающий на него. Выпил, спрятал завернутый в газету ужин в карман, отвернулся, чтобы даже случайно не встретиться взглядом с Леной, вышел на улицу и устало присел на скамейку. Сил почти не осталось. По телу разлилась приятная волна сытости и опьянения. Не такого опьянения, чтобы упасть, но вечером стакан был до краев, чтобы сразу в голову било.

— Друг, угости покурить, — незнакомец вышел за ним следом, и Руслан даже вздрогнул от неожиданности.

Молча протянул сигарету, подал спички.

— Я бросил давно, а сейчас вот как-то уж очень потянуло. Прямо сил нет. Да и что уже о здоровье беспокоиться. Какая разница. Пока оно действовать начнет, так уже и сам того. Откинешься, — незнакомец присел рядом. — Михаил Моисеевич. Я брат Виктора.

— Руслан, — он протянул руку.

— Звезды какие. Как в стройотряде. Сколько лет прошло, а помню. Такое же небо, осеннее, чистое. Клуб, танцы, я даже помню лица.

— Не