Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

– А на беленьких стволах чёрные полоски!..

– Красной ягодой горят юные рябинки!..

– И задумчиво глядят в сонные лощинки!.. Какие замечательные стихи!.. – фальшиво восторгается Хрюша.

Надеюсь, милая, ты оценила тонкую иронию лощинок.

Появляется, поскуливая, Филя. Одет в восточного покроя синие шаровары и голубую, расшитую золотом жилетку, на голове тюбетейка:

– Салям алейкум, мальчики и девочки, гаф-ф!

– Привет, Филя! – радостно здоровается Хрюша. – А у нас загадочная записка и стихи про берёзки!

– А с тобой, р-р-р-гаф, я вообще говорить не собир-раюсь! – Филя отворачивает в строну коричневую мордочку беспородного терьера.

– Это почему? – с обидой в голосе спрашивает Хрюша.

– Потому что ты хар-рам, гаф-ф! И я теперь не Филя, а Фарух, ясно?!

– Филя, что с тобой? – удивляется Хрюша.

– Не подходи ко мне! – комично рычит Филя. – Укушу, р-р-гаф!

Степашка ахает:

– Филя, ты чего как с цепи сорвался?!

Заходит тётя Лина. На ней цветастое, как у цыганки, платье, причёска с чёлкой, на мочках крупные пластмассовые клипсы. Костя долго не принимал эту ведущую после тёти Вали, но потом привык и даже полюбил за мультфильмную фамилию Вовк.

Тётя Лина Вовк подсаживается к столу:

– Что тут у вас за шум, малыши? – а потом уже обращается к зрителям: – Здравствуйте, ребята!..

– У нас Филя с цепи сорвался! – жалобно повторяет Степашка, прячась за тётю Лину.

– Взбесился! – ябедничает Хрюша. – Кидается на меня, обзывает Харамом, а я Хрюша!

– Он хар-рам, р-р, гаф! – рявкает Филя. – Пусть убирается отсюда!

Тётя Лина загадочно улыбается:

– Кажется, я понимаю, в чём дело. Филя не сорвался с цепи и не взбесился, а принял ислам…

– Да, тётя Лина, р-р-гаф!.. – подтверждает Филя. – Поэтому я не могу находиться рядом с Хрюшей. В крайнем случае со Степашкой или Каркушей.

– Я его боюсь теперь! – выглядывает из-за спины тёти Лины Степашка.

А вот это, похоже, не галлюцинация, а действительность. Мама отвлекается от ногтей и удивлённо поднимает голову.

Папа, продолжая массировать крестец, хмыкает:

– И как они теперь собираются выкручиваться? Это ж не отыграть назад! Он теперь так и останется Фарухом!

– Завтра придёт и скажет, что передумал и снова Филя, – улыбается мама. – Не драматизируй!

Папа выпрямляется, чуть кривясь от боли:

– Бред какой-то, это ведь детская, в конце концов, передача! Что они в следующий раз придумают? Будут крестить Степашку? Или Каркуша заявит о своём иудействе? И записка эта, которую вслух читали, в высшей степени странная. Всё Кашпировский этот!.. – разводит руками и печально усмехается.

Ах, бедный саркастичный папа с недужной спиной! Представь себе, что вот так бесовщина и корёжит привычный устоявшийся мир. А ведь Сапогов всего-то добыл Безымянный, даже не вручил Сатане, – то ли ещё будет! Не этим ли песенно грозил из мёртвой утробы Ефима Тыкальщика торжествующий демон Юдоли?

Тётя Лина рассудительным учительским тоном обращается к Филе:

– Скажи, Филя, разве ты собирался съесть Хрюшу?

– Р-р-р, гаф-ф нет! – отвечает Филя, чуть подумав.

В сторону он бормочет при этом какие-то невнятные гортанные слова, среди которых «гяур», «иблис», «шайтан».

– Хрюша становится «харамом», когда он свинина и еда. А так он просто весёлый и обаятельный поросёнок, – поясняет тётя Лина. – И страна у нас, ребята, многоконфессиональная, все должны жить дружно, да?!

Филя оглаживает терьерскую бородку и одобрительно кивает:

– Якши, якши!.. – видно, что пёс сменил праведный гнев на брезгливую милость. – Лучше жить дружно!

Папа торжествует:

– А теперь мультфильм про кота Леопольда!

Костя тоже думает, что покажут Леопольда, но вместо этого начинается кукольный мультик студии «Туркменфильм», который называется «Яртыгулак и лентяи».

Зачем вообще нужен этот мир, если в нём детям перед сном крутят кукольные туркменские мультфильмы?! Пусть катится в тартарары!

– Всем пока! – прощается изрядно очумевший Хрюша.

– Бисмил-лях, р-р-ребята! – рявкает Филя. – Гаф-ф! Н-н-н-н!..

– Спокойной ночи, девочки и мальчики! – писклявит Степашка.

На экране появляется белый на синем фоне циферблат из заставки к программе «Время»; спешит секундная стрелка. Костя не любит новости и удаляется в свою комнату. Мама всё равно напомнит про «гнездо» после прогноза погоды. Сейчас она вдруг решила, что надо бы искупать Веру, так что у Кости появляются спокойные полчаса. Лишь бы сестра не проболталась про палец!

Костя подходит к окну и смотрит вниз на опустевший двор, песочницу с деревянным мухомором, двух юродов на лавке; остались охранять Костю или же просто умаялись…

На подоконнике отряд солдатиков: красные, как клипсы у тёти Лины Вовк, пластмассовые силуэты советских воинов. Объёмных фигурок у Кости всего пара штук (римский легионер и древний египтянин), которых выменял на фонарик. Если бы чёртов «принц» бессовестно не надул с сундуком, были бы рыцари, индейцы и пираты…

– Божье Ничто, ты здесь?..

– Конечно… – грустно отвечает царапина. – Где я ещё могу быть?..

– Что происходит с миром?

– Юдоль… – отвечает Божье Ничто. – Я тебе говорил.

– Но так и не объяснил, что это… – Костя трёт пальцем стекло, издающее мерзкий демонический клич: «Коохчи! Коохчи!» – Только сказал тысячу раз, что мы все скоро умрём…

Божье Ничто тяжко вздыхает:

– Правда в том, Костя, что все и так мертвы.

– Я точно живой! – решительно возражает Костя. – И родители, и Вера, и даже тётя Лина из «Спокойной ночи» – это живые люди!..

Костя снова переживает какое-то погружение. Это Божье Ничто решил поговорить без слов, одними смыслами и образами.

Увы, милый мальчик. Бог содержит в себе всё Сущее прежде его воплощения в Бытии. Это перманентное припоминание Высшим Духом самого себя: «Я помню, что желаю помнить и вспоминать» – можно назвать ещё триединством Спасителя: чистая потенция памяти; само пережитое, способное сохраняться; и, наконец, способность творить – воспроизводить свершившиеся факты раз за разом.

В гостиной отгремели победные фанфары сюиты «Время, вперёд!». Будничный голос диктора Кириллова произносит: «Добрый вечер! Здравствуйте, товарищи!»…

«Привычный мир, наблюдаемый тобой из окна, – это усилие Господне, итог Его высшей мнемонической техники, поддерживающей каузальную иллюзию жизни, что завершилась. Бога поэтому и называют Спасителем, ибо он кропотливо воспроизводит каждый атом несуществовавшего мироздания – воспоминание о прошлом, которого не было. То, что вы принимаете за биение собственной жизни, – лишь движение Божьей Памяти, перманентное воскресение в Боге».

– На заседании бюро ЦК КПСС рассмотрели и одобрили предложение правительства по перестройке системы повышения квалификации и переподготовки руководящих работников и специалистов народного хозяйства!.. – объявляет Кириллов.

В сравнении с бархатом Левитана голос Кириллова скромнее, проще и скорее напоминает ситец, но зато его можно слушать бесконечно, точно шум дождя или тиканье часов. Он не будоражит, не тревожит. Так разнятся грозный Сталин и полусонный ласковый Брежнев…

Но даже в ущербной человеческой памяти, Костя, прослеживается отблеск её высшей природы. Вспоминая, люди богоподобны! Память – это мост между Богом и человеком, ибо, вложив в человека мысль о себе самом, Бог тем самым даровал людям и возможность Памяти как таковой. А Память у Бога одна – литургическая практика поминовения мёртвых. Память вообще возникла с единственной целью – вспоминать ушедших, а всё остальное – побочка, материал для козней Сатаны; плотские фантазмы, обращённые не к памяти, а к чувствам.