Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

и попал в голову одному из агентов. Кажется, неизвестный арестант умер от выстрела в глаз. Значит, пуля полицейского попадает агенту именно в глаз, в левый. Второй агент убивает полицейского и быстро, наперегонки со временем, которого ужасно мало, начинает приводить в порядок место преступления.

– Что было в конверте? – спросила я. Голова должна была вот-вот взорваться.

– Папины записи, – Алиса улыбнулась и добавила: – Прости, я не могла хранить их у себя, потому что тогда их нашли бы при обыске.

– Что? – Я уже совсем не соображала. Что-то невероятное происходило со мной здесь, на вычищенной до блеска маленькой кухне.

– Записи. У тебя они были в безопасности. А теперь я могу охранять их сама, смотри, – Алиса вытащила из-за спины руку и протянула мне что-то черное.

Это что-то смотрелось так странно на ее узкой ладони, что я даже сперва засомневалась, не сошла ли я с ума. Нет, со мной все было в порядке. Все было в порядке с моим зрением (не со мной). Алиса протягивала мне пистолет.

– Ты что?! – Я вскочила и почему-то бросилась к окну.

Алиса спрятала пистолет за спину и сказала:

– Не бойся.

– Ты что? – повторила я.

– Нашла у папы в ящике стола, под двойным дном. Не знаю, как они при обыске пропустили, но теперь мне не страшно.

Алиса положила пистолет на стол, осторожно толкнула его – так, что он закружился на месте. Я завороженно смотрела, как черная дырка дула скользит по клеенке. Раз, два. Пистолет замер.

– Убери сейчас же, – я говорила очень тихо, боясь, что вот сейчас грянет выстрел.

Мне представилось, как Алисе перебивает кость в локте, хруст, кровь. Это ведь как-то так. Или мне в живот. Я даже опустила взгляд на свою футболку, чтобы понять, какого цвета будет пятно. Если футболка

синяя (а футболка синяя), то пятно, если кровь красная (а кровь красная), будет фиолетовое, бордовое, темное. Кап-кап на пол, кап-кап на пол. Я сползу по… я оглянулась… сползу по стенке со шкафчиками, может быть, с грохотом столкну на пол кастрюльку. Буду лежать так, сложившись пополам, обхватив руками окровавленный живот. Кап-кап.

Первое. Почему МИ5 решило уничтожить всех полицейских одного маленького городка?

Второе. Почему расследование зашло в тупик? Ведь если моя версия, пока ничем не подтвержденная (но и не оспоренная), была верна, то место преступления выглядело бы довольно странно.

Третье. Второму агенту, «Человеку 1», нужно было не только составить протокол о задержании «неизвестного пьяницы», но и перетащить убитого коллегу в камеру, выстрелить в него еще несколько раз, а потом вытереть кровь с пола.

Четвертое. Если убийство было операцией МИ5, то, возможно, они могли влиять на расследование. Вот только…

Вдруг в коридоре раздалась какая-то возня, и Алиса мгновенно спрятала пистолет под футболку.

– Алиса? – раздался женский голос.

«М. А. М. А.» – прочитала я по Алисиным губам.

– Я здесь! – отозвалась Алиса. – Ко мне подруга зашла.

– Ой, а что же ты не сказала. Я бы подмела хоть, – дверь в кухню качнулась, и в проеме появилась невысокая женщина, в которой легко угадывались Алисины черты.

Она очень старая, подумала я. Может быть, пятьдесят – пятьдесят пять лет.

– Здравствуйте, – сказала она мне, – Дария Семеновна.

Я была в такой прострации, что сперва подумала, что это я Дария Семеновна, и уже хотела возразить, но Алиса сделала шаг ко мне и сказала:

– Это Ана, моя одноклассница.

– Очень приятно, – Алисина мама улыбнулась и тихо спросила: – Аля, ты в комнате убралась?

– Убралась, – Алиса даже не вздрогнула от «Али» – это выдержка.

– А в кабинете? – Дария Семеновна поднесла к лицу ладонь и будто читала с невидимого листа.

– И в кабинете, – Алисина правая рука поползла к молнии на джинсах – в этот момент она походила на древнегреческую статую, пытающуюся скрыть свою наготу.

Я с ужасом смотрела на эту пару, понимая, что попала в сумасшедший дом. Часто ли Алиса носит в трусах пистолет?

– На кухне я уберусь сама, – сказала Дария Семеновна таким голосом, что стало ясно, что она и не подозревает, что находится именно на кухне.

– Хорошо, мам, – Алиса прижала ладонь к джинсам, а левой рукой взяла меня за локоть и потянула к двери. – Мы пойдем, мам.

– Идите, девочки, – Дария Семеновна встряхнула головой и повернулась к холодильнику.

Она, кажется, совершенно забыла о нашем существовании.

– П р о с т и, – прошептала Алиса, выводя меня в коридор.

– Ничего страшного, – сказала я.

Мне очень хотелось залезть в телефон и начать сверять даты других преступлений, которые случались в Англии в начале семидесятых. Мне казалось, что окончательная разгадка совсем близко. И Алисин квадрат тоже наверняка сразу раскроется. Я уже решила, что поговорю с Лизой, потому что невозможно было удерживать все в голове. Нужно было припереть ее к стенке и допросить.

Выходя из квартиры, я написала Лизе: «Давай встретимся через два часа на Чистых прудах». Она ответила моментально: «Давай».

Алиса попыталась заглянуть мне через плечо, но я быстро убрала телефон и кивнула в сторону лестницы:

– Пошли пешком.

– Хорошо, – Алиса звучала грустно, и я поняла, что все размышления о шифрах придется отложить, сейчас нужно было поддержать подругу.

Я попыталась представить себе, каково это – жить с мамой, которая будто не замечает мира вокруг себя. Это было невозможно. Моя мама все время думала обо мне. Папа, наверное, тоже. Я взяла Алису за руку, потянула ее вниз по лестнице. Несколько этажей мы прошли молча, а потом Алиса чуть отстранилась.

– Прости, я сейчас не хочу тебя касаться, – сказала она.

Я кивнула. Так бывает.

Глава семнадцатая

Четверг, 10 мая, вечер

Алиса шла рядом, склонив голову.

– Она очень сильно устает.

– Я понимаю.

– Это очень страшно.

– Страшно?

– Да. Каждый вечер я слышу шелест веника в коридоре.

– Там очень чисто.

– Очень. А потом она моет пол.

– Часто?

– Каждый день, дважды. Утром и вечером.

– Почему?

– Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю.

– Прости.

– Не важно. Она и раньше любила убираться.

– До того как?..

– До того как папа умер, да. Конечно, не так много, но все-таки – все всегда блестело. Мне даже нравилось. В детстве в коридоре всегда можно было проехаться по полу. Один раз я сильно разбежалась, заскользила и ударилась о дверной косяк. Мама была на работе, а папа сидел в кабинете. У него тогда только появился большой домашний компьютер. Я так сильно стукнулась головой, что даже не могла плакать, а просто лежала на полу, а над головой