Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

Голова заболела совершенно неожиданно. Еще секунду назад я просто медленно плыла в полумраке, и вдруг где-то за глазами разорвалась бомба. В висках застучала кровь, а по щекам потекли слезы.

– Прости меня, пожалуйста, – сказала Таня.

Она помогла мне подняться и отвернулась, давая мне раздеться. Мне пришлось опереться о ее плечо, чтобы снять джинсы.

– Спасибо тебе, – сказала я.

– Нет, – Таня повернулась ко мне, положила руку на мое плечо, – прости меня, пожалуйста.

– За что? – спросила я.

Глаза слипались, голова раскалывалась. Я стояла перед ней в трусах и лифчике – впервые. И совсем не чувствовала возбуждения. Мне показалось, что я должна вызывать испуг: красные щеки, тяжелое, горячее тело и обвисшие руки.

– За то, что не предупредила тебя, – сказала Таня.

Она подвела меня к кровати.

– О чем? – Я забралась под одеяло и тут же уснула, так и не услышав ее ответ.

Вместо Тани мне в голову ворвалась Стрельба.

Два агента британской контрразведки убили девять полицейских. Еще два человека, которые жили и работали в Ричмонде в шестидесятые, погибли при странных обстоятельствах. Я была уверена, что, если бы мой английский был получше, я бы нашла и другие упоминания преступлений, которые можно было привязать к стрельбе в Ричмонде. Вот только вряд ли МИ5 могло организовать такую операцию, потому что это означало бы наличие в Ричмонде какого-то террористического заговора или шпионской ячейки. Я не знала ни одной мировой власти, которая могла бы интересоваться городком с населением в восемь тысяч человек до такой степени, чтобы инфильтрировать всю местную систему управления. Рядом с Ричмондом не было важных военных объектов или атомных электростанций. Там не добывали нефть и не делали наркотики. Конечно, всегда была вероятность того, что происходившее в Ричмонде так и не стало достоянием общественности, но мой опыт изучения разных заговоров говорил, что такое почти невозможно. Всегда будет человек, «свисткодув», который однажды расскажет всю правду. Раз эта правда не всплыла, значит, в операции участвовало всего несколько человек. Я думала, что их было двое. «Человек 1» и «Неизвестный труп».

Утро наступило постепенно. Я долго не могла открыть глаза и лишь медленно передвигала руки, чтобы понять, ожило ли тело, которое вчера так неожиданно меня подвело. Руки спокойно перемещались под теплым одеялом. Я поискала глазами свои джинсы и с удивлением обнаружила, что пол и потолок больше не плавают, а комната, светлая и теплая, совсем не меняет форму. Мозг с трудом узнавал реальность.

Мне хотелось посмотреть на часы. Я оглядела комнату и наконец заметила небольшой циферблат над столом. В прошлый раз, когда я была у Тани в гостях, его не было.

Часы показывали двенадцать часов дня. Я дернулась чтобы встать, потому что, может быть, если быстро проснуться, можно успеть хотя бы на последние уроки, но кровать вдруг потянула меня вниз, одеяло оказалось гораздо тяжелее, чем я думала. Тело слушалось, но у меня совсем не было сил. Странная эйфория, полудрема навалилась из ниоткуда, и я закрыла глаза, провалилась в теплую пустоту.

Мне приснились два агента МИ5. Я не видела их лица, только руки. Первый выделял на бумажной карте Англии города – Лондон, Ричмонд, Бристоль. Второй просматривал какие-то списки. Десятки имен, расшифровки показаний и допросов. Почти пять лет, с тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, они вдвоем, втайне от начальства, расследовали какое-то преступление. В семидесятом году случилось несколько внутренних проверок в нескольких отделах МИ5. Я решила, что именно в этот момент агенты, планировавшие убийства в Ричмонде (и, возможно, уже совершившие убийство Родрика Рида), перенесли все самые важные данные своего расследования, а именно места, в которых скрывались их будущее жертвы, в формат шифра, который выглядел как два квадрата – двадцать строчек по десять букв. Я не знала, как именно «королевские квадраты» попали в архивы британского правительства. Возможно, их изъяли у «Человека 1», когда он уезжал из Великобритании. Возможно, он сам сдал их в архив, зная, что книгу проще всего спрятать в библиотеке. То, что агент не уничтожил квадраты, навело меня на мысль, что какие-то цели так и остались не устранены.

Часы показывали без пяти час. Я снова попыталась встать, и на этот раз одеяло легко сползло на пол. Я медленно, стараясь не совершать никаких резких движений, оделась и вышла в коридор. Дверь в гостиную была прикрыта, но с кухни доносились какие-то шорохи.

Я прошла в туалет и быстро умылась, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Выдавила пасты на палец, почистила зубы – чистить зубы пальцем, когда у тебя нет щетки, меня научила Екатерина Викторовна. Где? Да в суздальской поездке. Все возвращалось к суздальской поездке.

– Доброе утро, – сказала Танина мама, когда я вошла на кухню, – Таня еще спит, она очень поздно легла.

– Спасибо, тетя Лена, – сказала я.

– Не за что, – сказала Танина мама. – Называй меня просто Лена, пожалуйста.

– Я попробую, – сказала я.

– Чай будешь? – спросила «Лена». – И я все-таки позвонила утром твоей маме и сказала, что ты себя плохо чувствуешь, поэтому я не пустила тебя в школу.

– А что сказала мама? – спросила я, вместо того чтобы сказать «спасибо».

Ее просьба про имя сбила меня с толку. Живешь вот так, думаешь про человека «тетя Лена», «тетя Лена», а потом она вдруг просит называть тебя как-нибудь по-другому. Сложно перестроиться. Правда, раньше мы практически не общались – лишь один раз, когда я заходила к Тане в гости, но тогда мы почему-то не коснулись этой темы.

– Я думала, что она спросит, что ты пила, – сказала «Лена», – но она лишь поблагодарила меня за помощь.

– Спасибо, – сказала я наконец.

– А что ты пила? – спросила «Лена».

– Ничего почти, – сказала я, понимая, что врать нет никакого смысла, потому что она видела меня вечером и должна понимать, что случилось что-то неприятное. – Я была с подругой, она мне дала немного абсента. Но я сделала всего пару глотков, совсем маленьких.

– Понятно, – сказала «Лена». – Наверное, просто отравилась, так бывает. Будешь чай?

– Да, спасибо, – сказала я.

Вскоре на столе дымилось три чашки. «Лена» накрыла на стол молча, но мне показалось, что она улыбалась, когда отворачивалась к плите.

– Я разбужу Таню, – сказала «Лена» и вышла в коридор.

Я выпила чаю, достала из кармана телефон. Один не отвеченный звонок от мамы, два сообщения от Алисы: «Ана?», «Ты где?». Черт, ведь