Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

– Нет, – сказала я.

– И я нет, – сказала Таня.

– У меня вообще никогда никого не было, – сказала я.

– Я однажды встречалась с мальчиком и девочкой в лагере, – сказала Таня.

– В смысле? – Я приподнялась на локте и потянула вверх одеяло, чтобы лучше ее рассмотреть. – Ты мне не рассказывала.

– Это было давно! – сказала Таня. – Мне было лет одиннадцать. Или десять.

– И что? – спросила я.

– Я поехала в пионерлагерь, – сказала Таня.

– В какой пионерлагерь? Я думала, их все давно закрыли, – сказала я.

– Я не помню, как он назывался, – сказала Таня, – что-то вроде «Артека». И конечно, там не было настоящих пионеров. Но мама сказала – потом, когда я ей рассказывала про поездку, что это очень похоже на лагеря, в которые она ездила в детстве.

– Так, хорошо, – сказала я, – ты собиралась рассказать про свои отношения.

– Там были мальчик и девочка, которые приехали вместе, – сказала Таня. – Я сперва думала, что они брат и сестра. Вот только я не помню, как их звали.

– Ну и что произошло? – спросила я.

– Мы ходили гулять вместе после отбоя, – сказала Таня, – и в какой-то момент, на третий или четвертый день, они предложили мне быть их девушкой. Они как-то вбили себе в головы, что у них все должно быть общее.

– А сколько им было лет? – спросила я – в десять лет я не знала, что такое «девушка».

– Не знаю, – сказала Таня, – наверное, они были постарше. Но я не помню. И они не сказали это так: «Давай ты будешь нашей девушкой».

– А как они это сказали? – спросила я.

– Не помню точно, – сказала Таня, – наверное, девочка сказала: «Давай мы будем всегда с тобой ходить», а мальчик сказал: «Будешь с нами гулять», как-то так.

– А почему ты считаешь, что это были отношения? – спросила я.

– Я сказала, что мы встречались. Потому что мы целовались, – сказала Таня. – И очень много, в свободное время я все время целовалась с одним из них.

– И как? – спросила я.

– Неинтересно, – сказала Таня, – просто тепло, шершаво и слюняво.

– Смешно, – сказала я, – у тебя за одну поездку было больше поцелуев, чем у меня за всю школу. И вообще, наверное, больше, чем у всех наших.

Я вдруг поняла, что лежу рядом с Таней совершенно голой. Кожа тут же покрылось мурашками, и я отодвинулась к стене, даже чуть толкнула Танин бок.

– Ты чего? – спросила Таня – она испуганно сжалась.

– Прости, просто, – я не знала, что сказать, – все как-то быстро происходит. Я…

– Ничего, прости, – сказала Таня. – Прости.

Она быстро выбралась из-под одеяла и тут же набросила халат, отвернулась к стене, чтобы завязать пояс. Я смотрела на ее спину и думала о том, что мне досталась самая красивая и самая добрая девушка, и бояться ее глупо.

– Забирайся ко мне, – сказала я. – Просто пока халат не снимай.

– Хорошо, – Таня улыбнулась. – Я не буду тебя трогать.

– Мне просто не очень комфортно, – сказала я, – но это обязательно пройдет.

Она снова легла рядом со мной и осторожно нащупала мои пальцы.

– Будем лежать и держаться за руки, – сказала Таня.

– Хорошо, – сказала я. – Потом можно будет еще поцеловаться.

Глава двадцатая

Пятница, 11 мая, вечер

– Таня, – сказала я, – ты знала, что Лиза встречается с Юрцом?

– Нет. – Таня посмотрела на меня удивленно.

Кажется, мой вопрос застал ее врасплох, а все потому, что я обычно не интересуюсь нашими одноклассниками.

Может показаться, что это потому, что я эгоистка. Все может быть. Иногда, особенно задумавшись в душе, я не могу вспомнить их всех по имени. И очень редко думаю про них как про людей – ну то есть самих по себе. Что они делают, когда меня нет рядом? Что думают, слушают, едят? Что делает Таня в свободное от меня время?

– Что ты делаешь, когда оказываешься одна? – спросила я.

Таня все еще обдумывала новость про Лизу и Юрца и поэтому ответила не сразу.

– Книжки читаю, сижу в интернете, – сказала она наконец. – А почему ты спрашиваешь?

Мы все еще лежали в кровати, но наши тела снова оказались рядом. От Тани меня отделял только ее халат.

– Просто интересно. А из класса ты с кем общаешься? – Я провела рукой по ее волосам.

– Ну, с Юрой, с Лизой, с Мирой, с Глебом и с Сашей, – Таня стала загибать пальцы. – Из друзей это все…

– Прикольно, – сказала я – живут же люди.

– А что?

– Мне Алиса вчера сказала, что я мало думаю о других людях. Вот и в классе я ни с кем не общаюсь. Кроме тебя, – сказала я.

– Ну, во-первых, ты общаешься с Алисой. И это очень круто, потому что ей сейчас очень нужны друзья, – Таня сжала мои пальцы. – К тому же это неправда, что ты о других не думаешь.

– Почему? – спросила я – пусть она скажет мне что-нибудь приятное.

– Ну, потому что ты и о себе думаешь мало. То есть о людях вообще.

– А о чем я думаю?

– О репетиторах. О музыке. Ну, о том, что с тобой происходит. Обо мне иногда, наверное, – Таня посмотрела мне в глаза. – Я, вообще, не это имела в виду.

– А что?

– Ну, вот ты почему пытаешься разгадать Алисин квадрат?

– Ну, чтобы ей помочь, наверное, – сказала я нерешительно – было неясно, к чему она клонит.

– Ты в этом уверена? А сколько раз ты с ней об этом поговорила? Ты спросила ее про квадрат? – спросила Таня.

Я вдруг почувствовала головокружение.

– А ты спросила? – Лучшая защита – это нападение.

– Да, давным-давно. И еще раз, в январе.

– И что она сказала?

– Сказала, что это не важно.

– Ну, вот видишь, – я даже обрадовалась. – А почему мне не сказала?

– Я ей не поверила – сперва по крайней мере, – сказала Таня. – И боялась, что ты тогда бросишь этим интересоваться, если окажется, что Алисе это неважно.

– А теперь?

– А теперь я начинаю ей верить.

– Почему? – Я все еще не могла поверить, что Таня обсуждала квадраты с Алисой и не сказала мне.

– Потому что мне не кажется, что Георгий Александрович делал что-то плохое, а других секретов в Алисиной жизни я не знаю. Я опросила всех, кого можно. Я даже встретилась с несколькими его выпускниками.

Таня ни разу об этом не упоминала

– Но ведь комментарии в Инстаграме? – попробовала протестовать я.

Очень хотелось рассказать ей про суздальскую поездку, но вспомнилось, как мне стало плохо, когда я впервые осознала