Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

Я написала: «Прости, пожалуйста, мне вчера стало плохо, и я заснула, забыла тебе написать. Прости, прости, прости».

Алиса ответила почти сразу: «Ничего. Что у тебя случилось?»

Если бы я не забыла отменить встречу, я ни за что не стала бы рассказывать ей о случившемся, но чувство вины заставило меня набрать: «Ходила гулять с Лизой, выпила и почувствовала себя плохо, наверное отравилась».

«Почему ты ходила гулять с Лизой?» – спросила Алиса. Я не могла ответить ей на этот вопрос.

«Черт, Ана, прости, но тебе нужно держаться от Лизы подальше, – написала Алиса. – Прости меня, пожалуйста»

«За что?» – спросила я.

«Неважно, – написала Алиса. – Все будет хорошо».

– Доброе утро, – сказала Таня, входя на кухню, – как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – сказала я. – Спасибо, что приехала за мной вчера.

– Не за что, – сказала Таня.

Она выглядела совсем невыспавшейся, хотя и успела уже умыться, – на щеке блестели капельки воды.

– Давай к столу, – сказала «Лена», входя следом.

Она достала из холодильника пакет молока и поставила его на стол.

– Я достану, – сказала Таня, открывая шкафчик под плитой. На столе появились две коробки хлопьев и две фарфоровые плошки.

– Поздний завтрак, – сказала «Лена», доставая телефон. – Но мне надо работать, так что я вас оставлю. Приятного аппетита.

– Спасибо, Лена, – сказала я, осторожно проговаривая неудобное имя.

– Спасибо, мам, – сказала Таня.

Несколько секунд мы сидели в тишине, а потом, не сговариваясь, стали насыпать хлопья в плошки.

– Она нас не услышит, – сказала Таня, – В кабинете дверь широкая. Плюс она работает в наушниках.

– Хорошо, – сказала я. – Еще раз спасибо.

– Не за что, – сказала Таня, – хорошо, что ты мне позвонила.

– Это точно, – сказала я, – хотя Лиза, кажется, собиралась отвезти меня домой…

– Наверное, – сказала Таня, – но тогда тебе пришлось бы объясняться с мамой.

– Я совсем ничего не помню, – сказала я. – И так мне пришлось объясняться с твоей мамой.

– Ничего страшного, – сказала Таня, – она к тебе хорошо относится.

– Теперь вряд ли, – сказала я. – Кому понравится пьяная дура.

– Ты не выглядела пьяной, Ана, – сказала Таня, – ты выглядела тяжелобольной.

– Я и чувствовала себя тяжелобольной, – сказала я. – Мне еще никогда не было так плохо.

– Я понимаю. Ты обычно не говоришь о своем здоровье вообще, – сказала Таня.

– В смысле? – спросила я.

– Ну, ты скрытная. Не говоришь, когда что-то не так. Не сказала мне, что идешь встречаться с Лизой, – сказала Таня.

– Чего ты? – спросила я. – Все хорошо. Я нормально себя чувствую. Даже не переживаю, что мы школу прогуливаем.

– Еще бы, – сказала Таня, – еще бы переживать.

– Что будем делать? – спросила я, рассматривая коробку с хлопьями, – нужно было решиться и поесть еще.

– Можем сходить в кино, например, – сказала Таня.

– Я не уверена, что могу ходить, – сказала я.

Это была правда. После долгого сна, чая и тарелки хлопьев я чувствовала себя полной энергии, но тело как будто отказывалось следовать указаниям мозга. Ватные ноги, тяжелые руки. Голова, наоборот, тянулась вверх, словно шарик с гелием. Как только я начинала двигаться – тело тут же напоминало о себе. Больше всего мне хотелось лежать в кровати.

– У тебя что-то болит? – спросила Таня.

– Нет, просто устала, – сказала я. – Я бы приняла душ, а потом поехала домой.

– Начни с душа, – сказала Таня. – Я тебе дам халат.

Выданный Таней халат, красный в черную полоску, я повесила на ручку двери. Решилась все-таки посмотреть в зеркало и увидела растрепанную и довольно красивую Ану в стране чудес. Чудеса состояли в том, что оказалось, что мои волосы клоками взбивались над головой, словно волшебные макароны. И вот так я разговаривала с Таниной мамой и с самой Таней. Я быстро залезла в кабинку душа и включила воду, сунула голову под струю. По затылку потекла ледяная вода. Я выскочила из кабинки и бросилась к халату, но не захотела его мочить и поэтому просто замерла у двери и стала дрожать.

Десять минут спустя я вышла из душа, заворачиваясь в халат. Волосы расчесала Таниной расческой. Таня ждала меня в коридоре со стопкой простынок в руках.

– Вот что, – сказала она, – я перестелила кровать, забирайся. А я сейчас помоюсь тоже и приду.

– Я собиралась ехать домой, – сказала я.

– Я не хочу, чтобы ты ехала домой, – сказала Таня. – Я хочу, чтобы ты побыла со мной.

– Хорошо, – сказала я, – буду ждать тебя в комнате.

В спальне я забралась под одеяло, свернулась калачиком и стала ждать. Спать не хотелось совершенно, но двигаться хотелось еще меньше. Я закрыла глаза и стала думать про стрельбу в Ричмонде.

Два агента МИ5 решили разобраться с девятью – нет, как минимум с одиннадцатью людьми. Они выследили их и убили: сперва тех, кого можно было убить по одному, потом тех, кто остался. Возможно, они были просто маньяками, но обычно серийные убийцы действуют поодиночке. Более вероятным мотивом выглядела месть. За что? За какое-то преступление, настолько страшное, что мстителям было недостаточно сдать преступников полиции. Или у них не было надежных доказательств. Скорее второе, ведь если бы доказательства были, то они бы всплыли позже. Или нет? Что-то случилось в городе Ричмонде, более того, я склонялась к тому, что что-то случилось в частной школе, расположенной на окраине Ричмонда, – той самой школе, Ричмонд-колледже, в которой работали Роберт Стилт и Родрик Рид.

Я уже совсем подобралась к своей маленькой, фантастической, почти не привязанной к реальности разгадке, когда в комнату вошла Таня. Она опустилась на колени рядом с кроватью и спросила:

– Можно к тебе?

– Залезай, – сказала я.

Мне было хорошо и тепло, и Танино присутствие казалось отличным дополнением к этому состоянию.

Таня сбросила собственный халат, белый, и оказалось, что под ним ничего нет. Я попыталась отвести взгляд, но не смогла – было слишком интересно. Я уже хорошо знала ее тело на ощупь, но еще никогда не видела его глазами. Мы замерли, но всего на мгновение. Потом Таня приподняла одеяло и забралась на кровать, прижалась к моей груди.

– Ты теплая, – сказала я, чтобы что-то сказать.

– А ты нет, – сказала Таня. Она натянула одеяло себе на голову и говорила тихо, поэтому я еле-еле могла разобрать отдельные слова. – С тобой очень хорошо.

– Ты это специально спланировала, – сказала я, – чтобы полежать со мной в кровати.

– Что именно? – спросила Таня.

– Не знаю, – сказала я.

– Я не все планирую, – сказала Таня.

– Я знаю, – сказала я, – только самое главное.

– Можно тебя поцеловать? – спросила Таня.

– Можно, – сказала я.

Мы поцеловались.

– Ты раньше с кем-нибудь