Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

«Тебе спасибо».

«Не за что», – я будто чувствую, как она потягивается, хотя давным-давно, класса с шестого, этого не видела. Мы еще ни разу не ночевали в одной кровати. Но мы лежали в одной кровати сегодня, а это почти ночевка.

«Было очень хорошо», – написала Таня.

«Мы еще обязательно окажемся вместе в кровати, – написала я. – Но только если ты напишешь мне еще одно стихотворение».

«Обязательно, – ответила Таня. – Знаешь, я их посылаю тебе, потому что скучаю, когда ты спишь».

«Если ложиться пораньше, то тебе не придется ждать, пока я проснусь!» – написала я.

«Так неинтересно, – написала Таня. – Плюс тебе нужно время, чтобы встречаться с Алисой».

«Это правда, – ответила я. – Но я тебе обещаю, с тобой мне гораздо лучше».

«Я надеюсь, ты мне приснишься», – написала Таня. Я почувствовала в ее сообщении какую-то невысказанную грусть.

«Пускай тебе приснится поезд-землетрясение», – написала я.

«Хорошо», – ей же нравятся такие словосочетания. А мой поезд между тем прибыл на вокзал в Париже. Я видела этот вокзал в каком-то фильме – грязный, нескладный и шумный, заполненный людьми. На Патриаршем мосту он представился мне похожим на кирпичный готический храм. Поезда, кажущиеся совсем крошечными среди исполинских колонн, исчезали в слабо освещенных арках. На перронах копошились люди в старинной одежде – с тростями, шляпами и кожаными портфелями, – а из тысяч труб в небо вырывались клубы пара. Вот мой поезд прибыл, раскидывая на своем пути кирпичную крошку и гнутые рельсы. По стенам вокзала пробежали трещины. Со звоном разбился циферблат огромных часов. Медленно, удивительно медленно крыша вокзала провалилась внутрь – и тут же взмыла вверх, разорвавшись на мелкие куски, разворачиваясь смерчем, сметающим все на своем пути. Тут же согнулась к земле Эйфелева башня, которая внезапно оказалась совсем рядом с вокзалом. Скрип и скрежет, раскалившиеся балки. Порвались, выстрелив словно противотанковые орудия, тросы лифтов, лопнуло стекло на смотровой площадке. Или там нет стекла?

Снова телефон. Алиса?

Вот она, в телефоне:

«Ана, ты могла бы ко мне приехать?»

«Куда, на „Войковскую“? Сейчас?»

Это уже слишком, Алиса, ты испытываешь мое терпение. Это как твое «я тебя люблю». У меня был длинный, тяжелый день. Я лежала в кровати с голой Таней, старалась не думать про ее грудь и бритую кожу ниже живота.

«Зачем?» – спросила я. Алиса набирает сообщение. Набирает… Набирает… Что у нее могло случиться? Солнце совсем исчезло за горизонтом, стало прохладно. А ведь май уже. Пора бы и честь знать. Я потянулась и пошла обратно в сторону храма Христа Спасителя. Может быть, Алиса там? Может быть, она приехала и хочет знать, на что я ради нее готова? Если так, то ей лучше поскорее мне ответить, потому что мне не нравится ее ждать. Она не Таня – в ожидании нет ничего приятно-томительного. Алиса!

Но ее все не было. Мост, совершенно пустой (если не считать людей) мост раскинулся над темной рекой. Я остановилась, посмотрела в сторону парка Горького. Красиво, ничего не скажешь. Алиса не зря так любила это место. Ветер.

Она все не отвечала. Позвонить? Нет.

Я дошла до края моста, задрала голову и стала рассматривать купола. Иногда они такие красивые, а иногда смотреть противно. В сумерках мне показалось, что по золотым бокам пробегают какие-то тени. Продымил трубой паровоз моего поезда.

– Куда ты едешь? – спросила я. – В Париж?

Из маленького окошка высунулся машинист и, пытаясь перекричать стук колес, заорал:

– МЫ ЕДЕМ В ГОРОД РИЧМОНД!!!

– Это где? – спросила я тихо, но он все равно меня услышал.

– АНГЛИЯ, ГРАФСТВО КЕНТ!!!

– Зачем? – хотела спросить я, но тут завибрировал телефон, и поезд испарился.

По золотому куполу заплясал солнечный луч.

С. B. C. V. C. K.

В голове всплыли ксерокопии «королевских квадратов». Я так долго их рассматривала, что они будто отпечатались в моем сознании.

G. R? R.

Теперь я точно знала, что в них написано.

E. E. T. F? H? H.

История мести двух суперагентов. Двух людей, которые решили уничтожить немного зла. И неважно, что там случилось на самом деле, – для меня «Человек 1» стал героем, который освободил учеников Ричмонд Колледжа от одного учителя, одного директора и девятерых полицейских.

Все было понятно. Я смотрела на купол храма Христа Спасителя и быстро перебирала в голове имена и даты. Что-то было совершенно случайным. Еще в самом начале своего изучения «королевских квадратов» я зачитывалась списками событий тысяча девятьсот семьдесят четвертого, пятого и шестого годов. Каким-то образом я вдруг вспомнила даты арестов нескольких ирландских террористов, выхода первого альбома The Ramones, последнего письма «Зодиака».

D. G. R. R. R.

Сколько же всего случается каждый год! Вот со мной, вот сейчас.

R. U. N. A. W. A. Y.

Столько прекрасных лиц, столько красивых лиц! Я видела перед собой Таню, видела Алису. Мысли о плохом уносились в черноту, в сумерки, в храм, в Москву-реку.

G. E. T. O. U. T.

Все будет хорошо, поняла я, все будет охуенно. И я проснусь однажды рядом с Таней и буду смотреть на часы и ни о чем не думать, и тепло, и хорошо.

Мозг пытался удержать меня от чтения Алисиного сообщения. Я уже знала, что там будет, может быть, увидела краем глаза. Единственное, что могло меня отвлечь, – решение, глупое и бессмысленное, решение преступления, которое случилось в тысяча девятьсот семьдесят шестом году в городе Ричмонде, в графстве Кент. Я пыталась найти в своей догадке изъяны, пыталась, пыталась, пыталась, пыталась…

T. H. E. E. N. D.

Все произошло именно так, как я придумала. Я была в этом совершенно уверена.

P. E. R. F. E. C. T. D. A. Y.

В наушниках тихо звенела «Take Cover». Музыка, музыка, музыка.

P. O. R. F. E. K. T. D. A. I.

Я отвернулась от храма и подошла к краю лестницы. Почему-то вдруг представилось, что вот я спотыкаюсь и лечу головой вниз на ступеньки. Вжу-ух – и все, что я только что поняла, навсегда исчезнет. Голова, моя прекрасная голова, разлетится на тысячу осколков, расплещет кровь по ступенькам, мозги будут стекать, стекать, капать. Сколько раз уже это было? Может быть, и Алисин папа все понял прямо перед тем, как его машину унесло в стену? Я успокоилась, на душе стало легко, и просто, и пусто. И мрачно. Я приготовилась, словно к прыжку в прорубь, черную-черную прорубь. Уже не хотелось себя сдерживать, не хотелось думать светлые мысли. Сейчас прочитаю Алисино