Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

Телефон моргнул в руке. Вот и Алисино сообщение:

«Пожалуйста, можешь приехать? Мама попала в больницу».

Часть вторая

Стрельба в Ричмонде, графство Кент

Глава первая

Суббота, 9 сентября, ночь – 10 сентября, раннее-раннее утро

Вписка у Миры получилась неудачная, и в основном по моей вине, потому что именно я предложила позвать Алису. Только закончилось лето, и мне, как всегда после нескольких месяцев вдали от общения с одноклассниками, стало казаться, что наши клики и группы – это какое-то недоразумение. Легли карты так, что Алиса не входит в близкий круг нашего общения, а могло бы быть иначе, подумала я – и, хотя в таких вещах мне ошибаться несвойственно, в этот раз именно что ошиблась.

План был простой: у Миры с девятого на десятое сентября не будет родителей, а значит, квартира стоит пустая. Мира хотела позвать меня, Лизу и Юрца (они как раз начали встречаться, но знали об этом только мы четверо). Некоторая конспирация, окружавшая их отношения, была связана с тем, что Лизина мама никогда бы не позволила ей ночевать в гостях, если там будет «мальчик», по крайней мере, мне так казалось. И именно из-за этого гостей ожидалось немного. Зная, что в итоге весь вечер я проведу вдвоем с Мирой (потому что Лиза и Юрец сразу же уединятся в глубине квартиры), я предложила позвать кого-нибудь еще, так сказать, «для развлечения». Ана отпала сразу, потому что ее пришлось бы просить не рассказывать никому про Юру и Лизу, а она совсем не умела хранить секреты. Пришлось выбирать из короткого списка моих презентабельных знакомых.

Сидя в Шоколаднице на Новом Арбате, я перебирала в голове всех своих друзей и знакомых – в первую очередь, конечно, одноклассников и одноклассниц. Предпочтительнее были последние: Мире хотелось поболтать по душам и все такое «женское». У каждого свои тараканы в голове, но раз квартира ее – то ей и выбирать. Мне же нужно было составить шорт-лист кандидаток в подруги на вечер. В конце концов я остановилась на трех.

Во-первых, была девятиклассница Маруся. Я знала ее по обществу курильщиков. Тихая девочка с длинными вьющимися волосами, она больше всего напоминала даму с картины Рембрандта (нет, не того, который голландец, а того, который американец) «Портрет Розальбы Пил».

Целый год (пока я училась в восьмом классе, а она в седьмом) наши отношения не выходили за рамки «Поэт и Муза», но потом она все-таки собралась с силами и подошла ко мне с прекрасным, стоившим, я уверена, немалых усилий, вопросом.

– Привет, скажи, тебе секс не надоедает? – спросила меня Маруся.

«Девочка, – хотелось сказать мне, – я даже не знаю, что это такое».

– А почему ты спрашиваешь? – спросила я, понимая, что на меня пытаются произвести впечатление.

– Ты всегда так загадочно молчишь, – сказала Маруся. – Тебе, наверное, есть что сказать.

– Возможно, – сказала я. – Тебе что-нибудь сказать?

– Напиши, – томно произнесла Маруся и протянула мне сложенный тетрадный листок.

Пока я рассматривала написанный на нем телефон, она успела раствориться в глубинах Афанасьевского переулка.

Я набросала ей пару предложений несколько дней спустя, и мы начали постоянную, хотя и немного скованную переписку. Сперва Маруся все время пыталась развести меня на какие-нибудь признания («Знаешь, вот тебе не бывает сложно отказать красивому мальчику?»), но постепенно мы сумели выработать алгоритм общения, который не вызывал бы у меня приступов икоты.

Маруся была интересной кандидаткой на приобщение к тусовке, но в конце концов я забраковала ее из эгоистических соображений. Я просто испугалась, что, если мою милую подружку поближе познакомить с Лизой и Мирой, она может обнаружить, что в старших классах я не одна такая загадочная.

На втором месте был наш с Мирой и Лизой одноклассник Саша. Да, конечно, это был парень, но такой, с которым можно и по-человечески поговорить. Саша не был геем в традиционном значении этого слова, но в нем было достаточно того, что американские подростки называют «queerness» [3], чтобы с ним можно было свободно обсуждать волнующие меня темы: тактильность, искусство и проблемы согласия. Если бы я позвала его, а к этому все и шло, то ничего не случилось бы, и вечеринка быстро забылась бы.

На всякий случай я рассматривала и запасной вариант – Алису. Вместо того чтобы поговорить с ней, просто пройтись от школы до метро (тогда наверняка стало бы ясно, что звать ее не стоит), я написала ей ВКонтакте что-то вроде: «Привет, скажи, не занята ли ты, часом, вечером в субботу?» Конечно, в жизни я так не разговариваю, но это же не жизнь.

Она ответила почти сразу: «Привет, Тань, не занята, а что?»

Я могла ответить – «ничего». Могла придумать что-нибудь. Но тут вдруг оказалось, что Саша точно не сможет прийти (какие-то семейные обстоятельства), и я написала: «Я хотела тебя позвать на вечеринку к Мире. Часов в шесть в субботу». «Вечеринку», господи…

«Очень здорово, – написала Алиса. – А кто там будет?

Я с удовольствием приду».

«Я, Мира, Лиза и Юра. Может быть, еще кто-нибудь». Когда зовешь человека куда-то, не нужно сразу раскрывать ему все карты, чтобы он не мог принимать решение рационально. Если все будут принимать решения рационально, то что буду делать я? Может быть, к нам четверым она не пойдет, а так есть какая-то интрига.

«Хорошо, спасибо!»

Плохо, спасибо, Таня. Даже вспоминать не хочется, а главное – я должна была знать, что этой дуре нравится Юра. То есть нет – он всем нравится. Мне, Мире. Даже Ане, кажется. Но чтобы открыто его клеить, причем у Лизы на глазах, нужно совсем мозгов не иметь. Мозгов, как я потом поняла, у Алисы не было.

Юрец, конечно, тоже хорош. Весь вечер он говорил только с Алисой: «Алиса, пойдем покурим». «Лиза, ты чего? Весело же». «Таня – поболтай с Лизой, а то она сидит грустная». Вот эта последняя фраза стала смертельной, хотя и произнесена была шепотом мне на ухо, прежде чем Юра в очередной раз вышел на балкон, где из Алисиного телефона тихо играла «Hum along» Ludo. Я знаю, что это за песня, потому что все воскресенье пыталась вытряхнуть ее из головы. Лиза и вправду «сидела грустная», угрюмо пялилась в