Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

– Осторожно!

– Спасибо. Было очень больно.

– Я однажды с велосипеда упала на даче.

– Как?

– Ехала к речке и сорвалась с обрыва на берегу. Ударилась об землю, а потом еще велосипед сверху упал.

– Кровь была?

– Была. Я лоб разбила, смотри, до сих пор шрам остался.

– Красивый…

– …

– Пистолет…

– Держу крепко.

– Он не выстрелит?

– И что?

– Дура…

– Он на предохранителе. Но так не очень удобно, давай переложу.

– Только на меня не направляй.

– Не буду.

– Спасибо. Куда теперь?

– Давай в магазин зайдем. Я бы покурила.

– Я бросила.

– Тогда я не буду, прости.

– Не страшно. Мама знает, что ты куришь?

– Маме не важно. Мама убирается.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Прости, я не так сказала…

– Нет, ты скажи, что тебе понятно?

– Про маму. Что она убирается.

– Мгм…

– Ну чего ты? Я же не хотела тебя обидеть.

– Ты думаешь, что она сумасшедшая…

– Нет.

– Ей очень тяжело…

– Я понимаю.

– Нет! Ты не понимаешь.

– Алис, прости…

– Нет. Ты не понимаешь.

– Прости…

– Она очень устает.

– Я знаю.

– Она не спит по ночам…

– …

– Она плачет.

– …

– ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!

– …

– Прости, что накричала…

– Не извиняйся.

– Прости, Ана.

– Проехали. Я знаю, что тебе тоже плохо.

– Не знаю, каково мне. Иногда я просыпаюсь посредине ночи и не могу понять, где я. Стены будто сжимаются, а в темноте кто-то ходит по квартире и стучит дверьми. Может быть, за мной пришли. Может быть, за мамой. Может быть, за мной. Может быть, за мамой. Я помню, как проснулась утром и не могла понять где я. Кровать какая-то, разводы на потолке. И сигаретный дым, терпкий, пропитавший стены. Они стояли у окна, курили и тихо разговаривали. Я поначалу видела только силуэты.

– О чем ты?

– Прости, неважно.

– Ты уверена, что им что-то от вас нужно?

– Да!

– Прости, я тебе верю.

– Ничего-ничего. Это очень страшно. Я не знаю, что делать.

– Что бы сделал твой папа?

– Я не знаю.

– Полиция?..

– Они с ними заодно.

– А мама знает?

– Нет. Ей нельзя говорить, у нее слабое сердце.

– Твой папа скрывал от нее свою работу?

– Конечно.

– А почему тебе рассказал?

– Знал, что с ним что-то может случиться.

– Я думала, что он погиб в аварии…

– Ага. В аварии.

– Объясни?

– Он меня разбудил посреди ночи. Отдал конверт и попросил его спрятать, а потом ушел.

– Ушел?

– Вышел из дома. Я не знаю, что было дальше. Утром маме позвонили из полиции.

– Ужас.

– Он.

– Что, прости?

– Он, говорю, ужас.

– Алиса, ты очень крутая.

– Почему?

– Потому что держишься. Потому что маме помогаешь.

– Как?

– …

– У тебя волосы приятно пахнут. Миндалем.

– А у тебя ванилью.

– Это шампунь.

– Вкусно пахнет!

– Спасибо.

– …

– Ты очень красивая. Каждый раз, когда тебя вижу, об этом думаю.

– Спасибо…

– Не за что. Не пугайся. Ты мне так не нравишься.

– Не пугаюсь.

– Вот так.

…

– Все-таки давай зайдем за сигаретами.

– Хорошо, только мне не предлагай.

– Не буду.

…

– Смешно. Только я не буду. А кольцо пустить можешь?

– Попробую, только вряд ли получится.

– Ух ты!

– Это мне повезло.

…

– Давай я тебя до метро провожу.

– И одна потом обратно пойдешь, а вдруг уже стемнеет?

– Так у меня же пистолет.

– Дура!

– Нет. Просто предусмотрительная.

– Ну хорошо, пошли.

– Хочешь музыку послушать?

– Давай.

– Это Poets of the Fall, финская группа.

– Угм.

– Мне нравится, что у них слова легко разбирать.

…

– Я покурю еще?

– Давай.

– Прости, что не удалось показать тебе папины записи. Я думала, что мама позже придет.

– Это ничего. Зато погуляли.

– Да уж. Но мы же можем все равно завтра встретиться?

– Конечно.

– Спасибо. Правда спасибо.

– Не за что. Мне с тобой хорошо.

– А с Таней?

– С Таней хорошо по-другому. Дурацкий вопрос.

– Прости. Ничего не имела в виду.

– Хорошо.

– А мне вот сейчас никто не нравится. Ну в смысле серьезно.

– А раньше кто-нибудь нравился?

– Юра, например. Только он же с Лизой встречается.

– В смысле?

– А ты не знала?

– Нет. Мне кажется – ты ошибаешься.

– Он мне сам так сказал.

– Давно?

– Недели две назад. Мы с ним ходили в кино на «Последний час».

– Ты общаешься с Юрой?

– Немного.

– И давно они встречаются?

– С сентября, кажется.

– А почему об этом никто не знает?

– Не знаю. Не хотят а-фи-ши-ро-вать. У Лизы же еще мать строгая очень.

– Да?

– А ты не знаешь?

– Нет… То есть слышала, но я как будто ничего не знаю. Все мимо проходит.

– Ну вот. Лиза в семья младшая, у нее есть еще брат, ему двадцать семь.

– Я не знала.

– Ага, я его никогда не видела.

– Интересно…

– Юра классный. Даже просто так.

– Я не так много с ним общалась.

– И я. Но надеюсь, мы с ним еще встретимся.

– Удачи.

– Спасибо.

– Он красивый.

– Ну, это мне не так важно. Но он умный. И любит хорошую музыку.

– Это что, например?

– Тех же Poets. И Hippo Campus. И Gaoler’s Daughter еще.

– Я раньше думала, что у него в наушниках белый шум.

– Ты о других вообще мало думаешь.

…

– Прости, я не хотела тебя обидеть. Я в смысле, что ты не так интересуешься другими людьми.

– Ну, вон тобой интересуюсь же.

– Ана, я очень это ценю. Правда-правда.

– Мне пора, наверное.

– Не обижайся, пожалуйста!

– Не обижаюсь. Тем более у тебя пистолет.

– Я его против тебя использовать не буду.

– Спасибо.

– Ну прости.

– Прощаю.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

– …

– Я тебя люблю.

Я подтянула лямку рюкзака и направилась к слабо освещенному провалу подземного перехода.

Глава восемнадцатая

Четверг, 10 мая, вечер

В метро я быстро гуглила даты преступлений, которые могли оказаться связаны со стрельбой в Ричмонде. Я предположила, что полицейские города что-то скрывали, например производство наркотиков или оружия, поэтому я начала с того, что изучила все статьи об организованной преступности того времени. Когда никаких заметных связей с Ричмондом установить не удалось, я переключилась на упоминания Ричмонда в некрологах и криминальной хронике. Мне пришлось просмотреть довольно много скучных и однообразных заметок, прежде чем я добралась до краткой статьи о некоем Роберте Стилте. В тысяча девятьсот семьдесят втором году Стилта, которому как раз сравнялось семьдесят два года, нашли мертвым в его собственной квартире в центре Лондона. Причиной смерти послужило отравление удобрениями, источник которых полиции установить не удалось. Я бы пропустила заметку, не вчитываясь, если бы в самом ее центре не горело яркое «RICHMOND COLLEGE». Именно так называлась частная школа в центре Ричмонда.

В Википедии говорилось, что