Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

– Джойс! – Я схватила ее за рукав. – Это же взлом.

– Это журналистское расследование, – парировала она. – Быстро, пока охранник не вернулся.

Окно поддалось с легким скрипом. Холодный воздух из комнаты пах морской солью и древесиной. Мы обе втянули головы внутрь, как две кошки. Я ощущала, как собственные мысли бьются в голове, мешая дышать: если нас поймают, конец всему. Но взгляд все равно тянулся к блокноту.

Джойс ловко достала телефон, включила камеру без звука.

– Держи, – шепнула она, протягивая мне. – Твоя рука длиннее.

Я осторожно потянулась через окно. Пальцы дрожали, когда я нажала на экран. Щелк. Еще щелк. Я сфотографировала обложку с гербом, лежащую рядом серебристую ручку, даже уголок письма, выглядывающий из-под книги. На конверте я успела заметить лишь росчерк фамилии, замысловатый и почти королевский.

Еще один щелк.

Мы отпрянули, услышав шаги. Охранник? Мое сердце сорвалось вниз. Я едва успела вернуть телефон Джойс, как за домиком хлопнула дверь соседнего домика.

– Может, хватит на сегодня? – прохрипела я, чувствуя, как внутри все трясется. – Если нас поймают, вылетим из лагеря быстрее, чем найдем принца.

Джойс все еще горела азартом, но кивнула.

– Ладно. Но завтра возвращаемся с планом. – Она аккуратно закрыла окно и спрыгнула с подоконника. Очки на ее носу блеснули в солнечном свете, и она довольная поправила их, словно агент, выполнивший миссию.

Мы юркнули обратно в тень эвкалипта как раз в тот момент, когда охранник в черном – или кто он там был – шел из столовой с подносом еды. Я задержала дыхание, пока он проходил мимо, и только когда его шаги стихли, позволила себе выдохнуть.

Смех вырвался сам собой, нервный и звонкий, когда мы побежали по лагерю. Джойс только подмигнула:

– Первая разведка прошла успешно. На второй цель – фото принца. Так что, даже если нас и выгонят, у нас все равно будет эксклюзив!

Впервые за долгое время мне хотелось, чтобы завтра наступило как можно быстрее.

Глава 9

Даже если блеск чужих успехов слишком яркий, важно не дать им затмить твой талант.

Тренировка сегодня проходила особенно напряженно. И дело было не только в том, что мои мысли упорно возвращались к находке в таинственном домике – к тому самому блокноту с гербом Люксембурга. Теперь мы с Джойс были почти уверены, что там живет принц, и эта догадка сидела в голове как иголка в подушке: вроде маленькая, но не дает покоя. Но куда сильнее меня выводила из равновесия Лидия.

Она вышла на плац, как будто это не тренировочная подготовка, а выступление на Олимпиаде. Каждый ее жест, каждая натянутая уздечка и каждый поворот головы выглядели нарочито отточенными. Она держала спину так прямо, что казалось, проглотила целое весло. А ее конь блестел, будто его полировали всю ночь. Лидия делала резкие выпады, словно нарочно демонстрируя, что ее конь откликается на каждое движение колена или поводка.

– Ну надо же, мисс Совершенство опять решила доказать, что у нее кровь голубее всех, – протянула Джойс с ленивой насмешкой.

Мы стояли рядом, опершись на деревянные перила, отделявшие зрителей от плаца. На солнце дерево нагрелось и приятно тянуло тепло в локти. Я тяжело вздохнула, наблюдая за Лидией, которая заламывала руки так, словно представляла номер перед самой королевой Англии.

– Если она еще хоть раз подбросит подбородок так, будто нюхает не воздух, а собственные победы, я не выдержу, – ответила я, прищурившись.

– Держись. – Джойс хихикнула. – В прошлый раз ты уже едва не вцепилась ей в волосы.

Мы переглянулись, и внутри меня неприятно кольнуло – Лидия будто специально хотела вывести из себя всех остальных, показать: «Смотрите, я лучше, чем вы».

Следующим на тренировку вышел Николас вместе с Орфеем. Его конь двигался плавно, почти грациозно, словно каждая мышца знала свое место. В отличие от напускной театральности Лидии его движения были спокойными, уверенными, но при этом не холодными. Он словно разговаривал с Орфеем без слов.

Тренер Лебовски, женщина строгая и редко довольная, на этот раз оживилась:

– Прекрасно, Николас! Отличная посадка, мягкая работа с поводом. Смотрите все: так должна выглядеть гармония всадника и лошади!

Слова, сказанные почти с восторгом, эхом отозвались на плацу. Улыбка Лебовски была редкостью, и даже я удивилась. Но стоило мне перевести взгляд на Лидию, как стало ясно, что для нее это было хуже любого наказания. Ее глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, и она буквально прожигала взглядом Николаса.

– Ого, – протянула Джойс едва слышно. – Кажется, у Лидии появился новый объект ненависти.

Я кивнула, стараясь скрыть свою улыбку. В груди все равно закололо странное ощущение, будто я тоже радовалась похвале Николаса так, как будто это было признание для меня самой.

После заезда Николаса напряжение на плацу будто повисло в воздухе. Даже самые болтливые участники лагеря замолчали, обсуждая его посадку и мягкость движений. Лидия спешилась слишком резко, чем вызвала недовольный взгляд Либовски, но быстро натянула улыбку, делая вид, что ничего не произошло.

– Теперь Ванесса, – громко объявила тренер.

Я глубоко вдохнула, поправила перчатки и сжала поводья. Сердце грохотало так, словно внутри барабанный оркестр. Все взгляды действительно были прикованы ко мне – десятки глаз, каждая пара пыталась оценить, насколько я справлюсь. В этот момент даже шум моря за плацем казался отдаленным и нереальным.

Кайл переступил копытами и рванул вперед плавным, но энергичным аллюром. Я старалась держать спину прямо, как учила Лебовски, но при этом не копировать чужую выправку, а найти свою собственную легкость. Когда мы выполнили первый поворот, я почувствовала, как дыхание постепенно приходит в норму.

С трибун послышались тихие голоса:

– Неплохо идет…

– Посмотри, какая уверенность…

Я заметила, как некоторые участники, даже те, кто до этого отмахивался от моих попыток, теперь следили внимательно, словно мое выступление в очередной раз подтвердило, что я для них достойная соперница.

– Держись, ты на высоте! – услышала я тихий, но бодрый голос Джойс из-за ограждения.

На втором круге я решилась показать более сложный элемент – переход на шаг и резкий рывок в рысь. Кайл откликнулся без сопротивления, и мы сделали это настолько слаженно, что я сама удивилась.

Взгляд скользнул в сторону: Лебовски слегка кивнула, а Николас, опершись на загородку, смотрел прямо на меня, не отрываясь. Его глаза светились одобрением, и от этого внутри все запылало.

А вот Лидия… она стояла с руками на бедрах, и выражение ее лица было смесью раздражения и зависти. Она прикусила губу,