Невидимый фронт - Юрий Иванович Усыченко

Уже не думая ни о чем, охваченный суеверным ужасом, Дасько круто повернулся – хотел бежать обратно по той же дороге, по которой только что направлялся сюда. Но бежать он не смог: повернувшись, шпион увидел прямо перед собой второго человека. Откуда он взялся, как долго шел почти по пятам Дасько, шпион не знал.

Чувствуя, что силы изменяют ему, Дасько последним усилием воли заставил себя выхватить пистолет. В ту же секунду железные пальцы схватили его руку у кисти. Застучал о камни тротуара выпавший кольт. Дасько рванулся, но его держали крепко. Он перестал сопротивляться, понимая, что это бесполезно.

* * *

Те, кто шел по пятам шпиона, смыкая вокруг него кольцо, действовали по указаниям полковника Всеволодова, а он нес на своих плечах всю полноту ответственности. И хотя полковник был уверен в правильности своих приказов, в храбрости и исполнительности своих подчиненных, он с нетерпением ждал известий об исходе операции…

Предупрежденный заранее дежурный провел Дригу немедленно к Всеволодову.

– Ну как? – спросил полковник, лишь только Ростислав появился на пороге распахнутой двери.

– Разрешите доложить, товарищ полковник! Задержали, потерь нет. – Глаза Дриги блестели, он говорил с нескрываемой гордостью.

– Молодец, капитан. Сопротивлялся он?

– Пытался, да не успел, товарищ полковник. Вы сержанта Ефремова знаете! Уж если он схватит, так сопротивляйся – не сопротивляйся, все равно не вырвешься.

– Ефремов парень здоровый… Ну, пусть введут этого субъекта.

Вряд ли кто из прежних его сообщников смог бы узнать сейчас Романа Дасько. Таинственный агент гестапо, чей взгляд с трудом выдерживали даже его собратья по кровавому ремеслу, международный шпион, беспощадный и удачливый, за эти несколько часов превратился в осунувшегося мрачного проходимца, по внешнему виду ничем не отличающегося от заурядного бандита, к тому же бандита пойманного. Голова Дасько клонилась на грудь, руки дрожали, он, как волк в клетке, сновал глазами по сторонам, ища, куда бы скрыться.

– Вот мы с вами и встретились, господин Дасько, – спокойно сказал Всеволодов. – Ведь ваша последняя фамилия Дасько, не так ли? О том периоде, когда вас звали Курепой, вы, наверно, успели забыть?

Дасько неохотно сел на стул. Под насмешливым взглядом полковника шпион попытался вернуть себе былую наглость.

– Мы никогда бы не встретились, – глухо выдавливая слова из пересохшего рта, сказал он, – никогда бы вы не поймали меня, если бы не глупая случайность.

– Случайность? – улыбнулся Всеволодов. – Капитан Дрига легко может разубедить вас в этом. Не правда ли, Ростислав Петрович?

Из статного бравого офицера Дрига вдруг превратился в старика. Он ссутулился, притушил блеск глаз, медленно, с ударением на «о», проговорил:

– Слушай-ко, где здесь пройти на Госпитальную?

Дасько мгновенно вспомнил первый день своего приезда в Кленов, старика, который заговорил с ним, когда Дасько и Кундюк шли вместе.

– Тогда! – дрожащим голосом воскликнул Дасько. – Еще тогда?

– Нет, – резко ответил Всеволодов. – Не тогда. Вас могли арестовать в ту минуту, когда вы перелезли забор известного вам консульства. Но нужно было узнать наверняка, зачем вы приехали, кто ваши сообщники. Вы их выдали одного за другим, они выдадут остальных. А при первой встрече с вами капитан – новый человек у нас – должен был присмотреться вблизи к вашей физиономии, чтобы запомнить ее и узнать в любом месте. Так что не стройте себе иллюзий: вы пробыли здесь ровно столько, сколько вам позволили. Все эти обстоятельства я рассказываю для того, чтобы вы учли их в беседе со следователем и не вздумали отпираться.

Дасько увели.

– Вот и все, – задумчиво сказал Всеволодов. – На сегодня все. Можете идти домой. Вас ведь ждут, наверно?

– Ждут, – с нескрываемой радостью ответил Дрига.

– А когда свадьба? – В глазах Всеволодова снова забегали озорные искорки. – Не забыли, я – посаженый отец?

– Если бы и забыл – Стефа напомнит, – улыбнулся Ростислав.

Дрига ушел.

Всеволодов сел за стол, нажал кнопку звонка, вызывая дежурного.

– Приготовьте доклад о том, что произошло вчера в доме номер три по Пушкинской улице. Это какая-то скверная история, надо ее расследовать…

Обычные думы вновь завладели полковником. Он зашагал по кабинету, подошел к окну, распахнул его. Начинался рассвет. Первый луч солнца скользнул по лысой макушке горы над городом, позолотив ее. Стала видна ярко-красная листва кленов, темный убор стройных сосен парка, окружающего гору. Еще через минуту светлые лучи спустились в низину, озарив сиянием улицы, вспыхивая в окнах домов. Осторожно прозвенел первый трамвай, ему откликнулся сердитый гудок автомобиля.

Наступило утро. Свежее и солнечное трудовое утро.

Тысячи людей отправлялись по своим делам. Среди них были и мы с вами, читатель. Мы спокойно провели ночь и так же спокойно пошли на работу. Мы шагали, погруженные в свои будничные деловые мысли, даже не думая о солдатах невидимого фронта, которые охраняли этот покой.

Когда город спит

Пролог

Последний рейс «Маринеллы»

Вахту стоял Фред Селливен, когда на мостик поднялся сам «старик», капитан «Маринеллы» Джеймс Кент.

– Как дела, чиф[4]? – спросил капитан, отдуваясь после подъема по крутому трапу. На торговых судах капитана зовут «стариком» независимо от его возраста, но к Кенту прозвище подходило полностью – свое шестидесятилетие он отмечал два года назад.

– Как дела? – повторил вопрос Кента Селливен, высокий худощавый блондин с серыми озорными глазами. Он прикоснулся к козырьку фуражки, приветствуя капитана, и ответил: – Превосходно, сэр. Наша старушка показывает чудеса скорости. Если так пойдет дальше, после своего последнего рейса она сможет претендовать на голубую ленту чемпиона трансатлантических гонок.

– Вы смеетесь, Фред, а я уверяю вас, что «Маринелла» вовсе не плохое судно. Мне приходилось плавать на гораздо более скверных.

«Она держится на воде только благодаря такому капитану, как вы», – едва не вырвалось у Селливена, но он сдержался. Кент мог принять его слова за лесть, а льстецов старый моряк ненавидел.

– Хозяин другого мнения, – вслух возразил Селливен. – Ведь решено окончательно сдать ее на слом, когда мы вернемся домой, не так ли?

– Решено, – с невольным вздохом ответил Кент. – Предполагалось, что из Стамбула мы отправимся прямо к себе, но в последний день перед отходом я получил по радио приказ зайти еще в Энск.

– А какой груз возьмем в Энске?

– Пока неизвестно.

Капитан повернул голову к открытому иллюминатору рулевой рубки и громко спросил:

– На румбе?

– Двести восемьдесят три, сэр! – донеслось оттуда.

– Селливен, вы определяли, где мы находимся?

– Да, сэр, час тому назад по звездам. Тогда не было туч.

Кент подошел к крылу мостика. Из темноты навстречу кораблю неслись пологие, без гребешков волны. Облака закрывали луну,