Господа психологи - Соня Дивицкая

Нино немножко поругалась, тоже на автопилоте, потом взяла этот случайно уцелевший кусочек пиццы и быстро запихала его в рот.

4. Ужин

А между прочим, в кабинете мадам поджидал букет. Да, да, да. Белые розы и записка: «Поздравляю, Людвиг».

Этого Людвига Нино немножко знала, точнее, не знала совсем. Друг друга, хозяин сети магазинов «Цветочки», «Ауди»-«шестерочка», женат. Людвиг всегда уговаривал женщин цветами, благо розы доставались ему по оптовой цене, и всегда он писал на карточке «Поздравляю», в расчете, что удивленная дама перезвонит ему и спросит: «Людвиг, с чем ты меня поздравляешь?» Жаль, что Нино была слишком голодной и слишком нервной, чтобы умиляться армянским шуткам. Звонить и спрашивать как дура: «Хи-хи-хи! Какой сегодня праздник?» – она тем более не собиралась. И тем не менее, когда Людвиг не выдержал и сам позвонил, на бокальчик вина Нино согласилась.

– Когда заехать за прекрасной леди? – спросил пушистый Людвиг.

– Я на своей поеду, – прохрипела Нино, – адрес?

Белый букет не прибавил ни капли романтизма. По пути на свидание Нино остановилась возле прачечной, сдала в чистку белый мужнин пиджачок. Когда заныло в животе, она притормозила у мясной лавки, купила свиную вырезку и швырнула ее в багажник небрежно, как старые башмаки. На светофоре позвонила мужу, узнала, а не скоро ли вернется.

– Не скоро, – ответил муж.

– И я немножко задержусь, – вздохнула она.

– Нино, ты помнишь про мои ботинки?

– Конечно, помню. Только о них целый день и думаю.

Нино обязательно что-то делает по пути, а когда стоит на красном, вспоминает, что еще нужно успеть, и всегда барабанит немножко нервно на руле под музыку. Шнур у нее поет: «Ты называешь меня говнюком. Да, я все время бухой. И твою жопу при людях хватаю своей волосатой рукой»…

Нино хотела, чтобы ее хватали волосатой рукой, была робкая надежда, что Людвиг сможет это сделать. Она врубила музыку громче и открыла банку пива, не так уж сильно ей хотелось выпить, просто Нино не любила ждать.

Приехали в «Бархат», в этот модный дорогой бар в центре города у набережной. Вид из окна хороший, но местечко скучное, здесь тусит в основном администрация, банки и бизнес.

– Музыка тихая, – заметил Людвиг, – можно поговорить…

О чем? Разговаривать Нино не хотела. Она смотрела на Людвига как на горькую таблетку и понимала: вряд ли ей поможет эта пилюля, но выпить нужно. «Чем хуже, тем лучше», – решила Нино, ей захотелось окончательно испортить себе день.

Людвиг изучал меню, рассказывал, какое хорошее вино он делает у себя дома, из своего винограда и ничуть не хуже, чем в Армении, и в ближайшее время он обязательно угостит Нино своим вином. Он заказал полусладкое, Нино остановила официантку и поменяла заказ.

– Женщинам обычно нравится… – Людвиг улыбнулся.

– Обычно да. А мне водчонки. И фреш апельсиновый.

Ничего хорошего от этой встречи Нино не ждала, ей было известно заранее, что будет через час в гостинице. Людвиг придавит ее пушистым брюшком, немножко подрыгается, отвалит с довольной улыбкой и скажет, что все было супер. И все равно отменять мероприятие Нино не собиралась, ей нужна была статистика. Она хотела убедиться в том, что секс – бесполезное занятие, что нормальных мужчин просто так на дороге не снимешь, а счастья ждать придется сотню лет, и где-то на краю могилки оно, возможно, улыбнется. А пока нужно молча работать, чтобы потом было на что себе вставить красивые зубки.

Пушистый милый Людвиг честно пытался шутить, он был уверен, что развеселит суровую Нино.

– Ты знаешь? В этом баре встречаются взяточники и те, кто дает. Взяткодатели и взяткобратели…

Людвиг причмокнул, это был его старый каламбурчик, обычно женщинам он нравился, одна Нино сидела как бревно и не моргала. Пришлось добавить еще огонька.

– Сейчас мы, может быть, даже увидим, как кто-то с кем-то договаривается. У тебя с собой нет скрытой камеры?

«Русские бабы испортили армян, – размышляла Нино, глядя на подвижные брови Людвига, – мы всегда голодные, нас легко купить вонючим букетом, нам можно вешать на уши любую пургу… Он уверен, что я такая же овца, как все, кого он трахал по дешевке. – Она через силу заставила себя улыбнуться, и в голове промелькнуло: а черт его знает… Может быть, он и прав».

– Ты не голодная? – спросил Людвиг. – Хочешь, поедем куда-нибудь ужинать?

– Поехали в гостиницу, – скомандовала Нино.

Эрекция у нее пропала окончательно, но планы менять она не любила.

И тут, что называется, смеркалось. В маленький дешевый мотель на окраине города Нино зашла в темных очках, и, если честно, в номере она их тоже снимать не хотела. Нино прижалась к шерстяному брюшку, послушно развернулась к Людвигу спиной… Но тело ее, уставшее за день от всяких глупостей, осталось напряженным и холодным. Хорошо хоть, Людвиг был в восторге. Он быстро получил свое кошачье удовольствие, лег на спинку, закинул руки за голову и кивнул на свой член.

– Если ты над ним немного поработаешь, он тебя еще порадует.

И что вы думаете, Нино тут же вспомнила про вибратор? Нет. Нино подорвалась с постели.

– Так, все, харе.

– А как же ужин? – Людвиг ничего не понял.

Нино надела темные очки, схватила сумку.

– Пролетели мы сегодня с ужином!

Она убежала из номера и снова нервно застучала каблуками, перебирая мелко в узкой юбке – тук-тук-тук. И снова спряталась в своей машине, как в танке, и рванула по шоссе.

«Что ж так погано мне, – плевалась про себя Нино, – что ж так воротит-то меня?»

Она глотнула пива, пытаясь заглушить неприятное гадливое чувство. Ей показалось, что белье в гостинице было плохо выстирано. Пиво, разумеется, не избавило Нино от брезгливости, не помог даже Шнур на всю катушку, и жвачка тоже не помогла. И ничего не помогает в подобных случаях.

Нино подумала сначала, что тошнота ее связана с голодом. Потом предположила, что это совесть ее мучает, что жалкие остатки какой-то непонятной морали в ней еще живы… Но нет, мораль к таким моментам никакого отношения не имеет. Все было гораздо проще. Если женщина убежала из постели недовольной, у нее остается отвращение к случайному любовнику. А если баба выползает из кровати счастливой, то никакие угрызения совести ее не терзают и никакой тошноты и брезгливости нет. Что, конечно – и вместе с Нино мы должны обязательно это заметить! – случается крайне, крайне редко. И этот эксперимент, который голодная Нино весь день над собой проводила, ни в коем случае не стоит повторять, так же