Господа психологи - Соня Дивицкая

Молодец, успокоил. Нино все тезисы психолога печатала и вешала на холодильник. А с вибратором тянула, в секс-шоп даже не заглядывала. «Вибратор – это финиш, – так она считала, – если я куплю вибратор, значит, я признаю, что у нас все кончено».

1. Домашняя кухня

Каждый вечер муж засыпал в своем кабинете. Нино стучалась, в порыве гнева кидалась драться. Как-то встала среди ночи и отпечатала воззвание: «Нет секса – нет семьи». Но этот манифест она не стала вешать на холодильник. Разводиться Нино не хотела, и, чтобы успокоиться, она себе немножко привирала: «Просто у нас трудный период».

Трудный период тянулся уже… уже третий год. Или больше? А ну и что! Врать можно годами. Врать можно десять лет, и вообще всю жизнь можно врать. «Влегкую!» – говорила себе Нино. «Зачем?» Об этом она себя тоже спрашивала и сама же себе отвечала: «Да потому что семья – это не только спальня, это еще и прихожая. Мне надо, чтобы я пришла домой, ввалилась среди ночи, гляжу – а там стоят ботиночки мужские. Да, муж спит у себя в кабинете, а ботинки на месте. Пусть смотрит порно, пусть трахается с кем угодно… Зато он рядом, и я себя чувствую в безопасности».

Вы, может быть, подумали, что Нино у нас толстая старая грымза? Жрет сало на ночь? Не просыхает неделями? Нет, это было бы слишком просто, и я бы не стала рассказывать вам про Нино. В том и фокус, что Нино у нас – успешная красавица во цвете лет.

Блондинка, крашеная, разумеется, но все равно блондинка. Фигура и улыбочка – все в норме у Нино. Улыбку контролирует отличный стоматолог, прическу – стилист, не какой-нибудь вам парикмахер, за лицом следит наш лучший косметолог, за бицепсом – известный тренер.

Смотрите сами, недавно в центре города растянули огромный баннер, на нем висит Нино – лицо телекомпании «Гусь». А сама она рулит мимо этого баннера на черном «Мерседесе», и в машине у нее на всю катушку орет Шнур.

Нино постоянно крутит в машине Шнура, с мужчинами у нее проблемы, приличных мужиков она не видела, поэтому ей нравится его заросшая рожа, и песенки посоромные с русскими матюками ей тоже нравятся. Нино всегда любила грязных бандюганов, но замуж почему-то вышла за хорошего мальчика. Муж у Нино – мужчина в белом: белая майка, белый пиджак, и ботиночки любит белые. Намедни он купил обеденный стол, и поэтому Нино опять посетили пустые надежды.

Этот хай-тековский стол на шестнадцать персон Нино заметила в мебельном салоне, но мотануться и купить ей было некогда. И вдруг муж сам его привозит, собирает… Поэтому она и размечталась: «Если стол купил, значит, планирует за ним обедать».

Все карты в этот вечер складывались. Нино приехала домой пораньше, не в полночь, как обычно, а около девяти. Ребенок спал, нянька его уложила. Эта женщина работает у Нино четвертый год и каждый раз волнуется при встрече с хозяйкой. Ее пугает суровая рожа Нино, и камеры, которых в доме понатыкано, держат ее в напряжении. Она и знать не знает, что Нино сама весь день в таком же напряжении, и вокруг тоже камеры, и что рожа у нее не суровая, а просто уставшая. Нянька трусливо улыбается, когда получает свои деньги, губы улыбаются, а глаза дрейфят. Нино это видит, но разряжать атмосферу ей некогда. «Мне пофиг, – так она думает, – я хорошо ей плачу».

Так вот, Нино отпустила няньку, муж принял душ и вышел к ужину, благоухая. Нино пожарила кусманчик мяса, за новым столом они его съели и оттуда перешли в спальню, к большому телевизору. Предлог для встречи был чудесный – смотреть кино, как раз тот фильм, который оба давно планировали оценить. Они поставили «Левиафан» Звягинцева.

Нино подкрадывалась к мужу как кошка. Сначала голову на плечо, потом погладила живот и осторожно прошмыгнула пальчиками в пижамные штаны. И все там было хорошо, в штанах, но…

– Пуся… Мы же смотрим фильм.

Она сто раз такое слышала. И сотню раз муж перекладывал ее руку со своего живота на одеяло. Раньше в таких случаях Нино не сдавалась. Она насиловала, нагло, цинично, и отрубалась, как мужик после быстрого жесткого секса. А если изнасиловать не получалось, Нино орала от возмущения: «Кто ты вообще такой? Ты что тут развалился? Ты занимаешь чужое место! Вали отсюда к маме!»

Поговорить спокойно, обсудить проблему на партнерских позициях, как советовал психолог, не получалось. Нино пыталась, что вы думаете?.. Конечно, спрашивала мужа, и не раз:

– Почему у нас все так?

– Как – так? – отвечал он.

– Почему мы не трахаемся?

– Мы трахаемся.

– Мы мало трахаемся.

– Нормально мы трахаемся.

– У тебя есть баба?

– Нет у меня никакой бабы.

– Тогда почему мы сейчас не трахаемся?

– Я устал.

После «устал» у Нино всегда сносило крышу. Она начинала орать: «Отчего ты устал?! Это я пашу как лошадь! На мне работа! На мне ребенок! Отчего устал ты?»

В общем, Нино решила: больше никаких переговоров. Потому что это бесполезно! Нино поняла: «Мужики не колются». Ты задаешь вопрос мужчине, но хочешь, чтобы тебе ответил его член. А член молчит, член отвечает только той бабе, которую хочет.

Весь фильм актеры пили водку и ругались, Нино хотела тоже накатить и разораться. Представьте, как ей было сложно лежать, вытянув руки по швам.

Она смотрела в большое зеркало, там тоже было все как в кино, то есть вызывало сомнение в реальности происходящего. Она увидела фильм про себя, про сильную красивую молодую женщину, которая лежит на кровати в дорогой шелковой пижаме, а рядом мужчина, муж, с которым она трахается, только если оба пьяные в хлам.

Шелковая спальня, какие-то пуфики, комодики, а-ля рококо… «Это что вообще такое? – сама себя спросила Нино. – Разве я этого хотела, когда была голодная и никому не нужная? Неужели это я? Вот эта вот тоска, с перекошенной рожей, в пижаме на все пуговицы?» – «Да, это я», – сама себе ответила Нино и широко зевнула.

Она еще раз положила руку мужу на штаны, но только для того, чтобы убедиться: руку снова уберут. Убрали. Нино отступила.

А можно, можно было соблазнить, содрать пижаму с родного тела и облизывать, пока ему не станет все равно, кто это делает. Кончить во здравие на сон