Господа психологи - Соня Дивицкая

Однажды, когда он ушел за водой, Алена проверила его чемодан. Искала стимуляторы. «Не может быть! – она проверила все его карманы, – Не может простой смертный быть таким кентавром!»

Никаких стимуляторов у Юргена не было. Он просто был здоровый молодой влюбленный мужчина, не трудоголик и не алкаш. Все чисто было в его чемоданчике. Юрген был сильным от природы. И потом, ведь действительно, вся его жизнь была организована по режиму в согласии с простейшими разумными принципами. Он не скучал в своем порядке. Непонятно только, зачем ему потребовалась безалаберная русская баба?

5

В постели свобода – в жизни регламент. На кровати орет – в ресторане сдержанно улыбается. Такой четкой границы Алена не понимала, у нее этой границы не было.

Русская душа запросила адреналинчика, и поэтому Алена решила устроить скандал. Метод выбрала старый, еще на первом муже испытанный – ухандокать мужика в магазине.

Она попросила у Юргена кредитку и была уверена, что он зажмет и разорется. Но нет, он выдал ей карту и даже не спросил, какая сумма ей нужна. Шоппинг для девушки был запланирован в его отпускной программе, а все, что стоит в расписании вопросов не вызывает.

Алена таскала Юргена по магазинам пять часов. Она устала, турецкие тряпки рябили у нее перед глазами, ноги гудели, но скандал все равно не вышел. Юрген терпеливо ждал, когда она выйдет из примерочной и рассеянно улыбался. В наушниках у него была интересная книжка, вот он и слушал спокойно историю про «Средиземье».

Бутики тянулись цепочкой, напротив каждого стоял диван. Юрген пересаживался с одного на другой все пять часов и отдыхал, вытягивая свои бесконечные ноги. Алена выбилась из сил и завернула за столик к маникюрше, но и тут Юрген не завопил, как она ожидала. Он отошел в кафе напротив и что-то мирно там поел.

«Мне повезло», – поняла Алена, – «Орет только в постели. Наши орут, где угодно, особенно дома, а в постели как партизаны молчат. С Юргеном мне страшно повезло. Экономит, но не жлобится. Вот у кого есть такой мужчина? Ни у кого».

В половине одиннадцатого, когда Юрген засыпал, Алена выползала на балкон. Там у нее хранилось пиво. В течение дня, когда случалось заходить в магазин, Алена на минутку задерживалась, покупала баночку и прятала в рюкзачок. Между тренажерами, днем в расписании стояли тренажеры, и после обеда она тоже спускалась в нижний магазин, и брала еще пару банок. С этими припасами и с книжкой Алена развлекалась часик-другой. «Я читаю» – так она говорила.

Отпускать ее в город одну Юрген благоразумно отказался. Он не любил ночную жизнь. Само собой! Потому что дискотеки и клубы – бессмысленная трата времени, все это сбивает режим и вредит здоровью. Алена в ответ на санкции обиженно бурчала: «Говори, говори мне это… После своего Амстердама».

А хоть и в Амстердаме или в Монсе по ночным барам Юрген давно не шлялся, а если и заходил, то с конкретной целью – снять девушку. Но сейчас у него была девушка, так что дрыгаться на танцах не имело никакого смысла. В общем, они заключили договор: он в люлю, она на балкон. Но однажды вечером случилось то, что и должно было случиться. Алене не хватило пива.

Внизу, под балконом как на грех было особенно весело. Люди гуляли, прыгали в бассейн, смеялись и звали к себе.

– Что ты там все время сидишь? Секс-рабыня! – крикнул бычок в красной майке, – Спускайся!

Алена слезла по перилам с третьего этажа, и новые знакомые снизу ее удачно поймали. Она присела за стол к пьяным русским людям, и там ее душа оторвалась.

– Какое счастье говорить на русском языке! – это она сказала всего после десяти дней воздержания.

И начались байки, и тупое ржание, такое приятное и расслабляющее… Пляски были, в бассейн ныряла, не обошлось без флирта, легкого, с тем парнем в красной майке. Кликнули бармена, и бармен из отеля прибежал. Заказывали еще, и еще приносили. А потом появились китайцы.

– Откуда тут китайцы? – грохотала Алена. – Зачем они говорят со мной на китайском? Я не понимаю китайский!

– Они говорят на английском! – кто-то сказал, и Алена смеялась так громко, что Юрген в номере проснулся.

Бычок поглаживал Алену по коленке и как раз спросил:

– А что это за болт, с которым ты все время ходишь?

Алена снова рассмеялась.

– А я сама не знаю, кто это вообще такой? Почему он решил, что я должна его слушаться и сидеть взаперти весь свой отпуск?

Неожиданно парень в красной маечке выпрямился и перестал смеяться. Алена обернулась и затушила сигарету. У бассейна появился Юрген.

Подружки, которые слушали обо всем об этом, в ненастоящем немецком баре города металлургов, за столиком возле кабаньей морды, тоже притихли. У каждой из них в личной практике были подобные инциденты, и чаще всего они заканчивались скандалом и дракой. Мягко говоря, статистика была не очень…

Пока Алена вдохновенно уминала пиццу, припоминая детали бурной ночи, дамы предлагали свои варианты развязки.

– Он что, заорал?

– Он обиделся и три дня с тобой не разговаривал?

– Он скинул красную майку в бассейн?

– Он тебя стукнул?!

– Ну, что вы, девушки? – Алена усмехнулась, – Это же Бенилюкс! У него на лице никаких эмоций. Ноль! Но это и страшно. Невозможно понять, что он сделает. Ну, думаю, может быть, хоть сейчас он по-человечески сорвется? Сижу, улыбаюсь как котик. А он подошел, со всеми поздоровался и говорит: «Позвольте, я заберу у вас свою девушку».

– О, мама! – рухнули подружки, – Я не могу, какой он толерантный!

Алена хотела ругаться. Она выпила немного лишнего, и теперь ей хотелось покричать. В ее душе росло сопротивление, но сформулировать, что именно ей не нравится, она не смогла даже себе самой.

Пыталась бунтовать. В знак протеста разбросала свою одежду и кое-как по-русски буксовала: «Ты кто такой?! Откуда ты знаешь, что вообще правильно, а что неправильно? Что тебе от меня надо, я не пойму? Мы свои Курилы никому не отдадим!»

Юрген молча разделся и лег в постель. На бочок, руки под щечку, спать. Алена притихла. Для масштабного скандала у нее был слишком слабый английский. «Какой смысл ругаться с человеком, если он тебя не понимает?» – так она подумала и прилегла рядом с Юргеном, по свежей привычке под одно одеяло.

– Дарлинг, – он на минуту к ней повернулся, – Пожалуйста, не уходи без меня