Господа психологи - Соня Дивицкая

– Не я с тобой, мальчик! – отвечала она. – Ты со мной!

Алене было мало. За ужином, да еще и в отпуске, она привыкла выпивать три бокала вина. Для начала. Юрген посягнул на святое, поэтому Адена выставила рожки.

– Я могу снять себе отдельный номер, – она ему сказала. – У меня есть деньги, если ты не в курсе.

– Нет! – Юрген испугался, что его неверно поняли, – Нет, дарлинг, я не имел в виду ничего плохого. Я просто хотел сказать, что хочу провести это время с тобой…

Юргена беспокоила неточность перевода. Английский у Алены был таким как у большинства российских граждан после средней школы в провинциальном городке, поэтому он старался говорить просто: подлежащие – сказуемое. «Дринкин ту мач из денджерос, бэби?», – примерно так он говорил.

Перед ним возник не просто языковой барьер. Задача была сложнее – объяснить женщине свои чувства. Перепрыгнуть из английского в русский – это еще полбеды, но перепрыгнуть из мужского сознания в женское, и к тому же из Европы в Россию…

Бедный мальчик! Вот больше и сказать нечего. Бедный мальчик! Ему не приходило в голову, что люди в принципе не в состоянии понять друг друга. Сколько не объясняй жирафам, что такое снег, они не въедут, пока не потрогают снег руками. Тем более понимать чужое состояние человек неспособен, мы можем только принимать и угадывать нечто схожее со своим.

К сожалению, Юрген дерзал быть понятым. Он хотел, чтобы Алена знала, как сильно он ждал этой встречи, но, к сожалению, его снова вынесло на друзей. Он начал с того, как показывал им фотографию Алены, потом вспомнил, что отправил Алене денег, повторил, как друзья говорили ему: «Юрген, ты рискуешь»…

Речь была обстоятельной. Алена ждала, когда он закончит. Юрген спросил:

– Понимаешь меня, дарлинг?

– Или ты в жопу, – ответила Алена.

Юрген не знал, как переводится это русской выражение, но по глазам догадался.

И тем не менее, эта мелочь настроения не испортила – после ужина снова был секс.

Алена придавила Юргена к матрасу и сжала пальцы у него на шее: «Задушу тебя, фашист». Юрген был счастлив. Впервые за долгое время он уснул с женщиной под одним одеялом. Алена хотела отодвинуть свою подушку, но Юрген обнял ее крепче и поцеловал, разочек в шейку, разочек в ушко.

4

Через час Алена проснулась и потихоньку вышла на балкон. На улице шло веселье. Русские туристы сидели у бассейна и громко дружно хохотали. Алена наклонилась к ним через перила и попросила:

– Люди! Лю-у-уди! Киньте мне сигареточку, пожалуйста. Только подкурите, а то у меня зажигалки нету.

Ей передали гуманитарную помощь: сигарету, зажигалку и банку пива. Пару часиков Алена читала с балкона лекцию о том, как невыносимы европейцы, и как скучна их жизнь.

– По режиму, – она потешалась, – Все по режиму!

В шесть утра у нее над ухом зазвонил будильник. Алена брыкалась, пряталась под одеялом, бурчала «я сплю, отстаньте от меня, я в отпуске». Но ее разбудили.

– Ты не в отпуске, Дарлинг, – Юрген завязывал ей кроссовки, – ты со мной.

А почему бы и не подышать с утра пораньше свежим воздухом? Всего пять километров, да трусцой, по набережной?

– Кам он! Кам он! – подгонял Юрген, – Дарлинг, донт слип, донт слип!

«Мне повезло, – на бегу размышляла Алена, – Мне крупно повезло. Не каждой женщине достается такой тренер!»

Пять километров – детский лепет, после такой пробежки и лифт не стоит ждать. Алена доползла до номера, скинула майку, стряхнула шорты и первой встала под душ. И ведь приятно было освежиться! Европейцы они же не дураки, что придумали эти свои утренние пробежки.

Из душа Алена вышла свеженькой и бодренькой. И тут она увидела странную картину. Юрген собрал ее вещи, те, что она только что бросила на пол, и сложил их аккуратно, как в магазине, стопкой на тумбочку. Рядом такой же стопкой лежала его спортивная форма.

– Зачем? – она не поняла, – Это же все грязное…

Юрген не стал объяснять дикой женщине, почему вещи нужно складывать, а не разбрасывать по полу. Этим утром он понял: для того, чтобы женщина тебя поняла, ничего говорить не нужно. Нужно все показывать, наглядно, как в младшей школе, поэтому он зашел в ванную и оттуда поманил Алену пальчиком.

– Смотри, дарлинг, – сказал он загадочно.

Смотреть нужно было на умывальник, на столик у раковины, где лежали туалетные принадлежности: с одной стороны Аленины, с другой Юргена.

– Что это? – он спросил, указывая на женскую сторону.

Алена растерялась, она решила, что начинается урок иностранного языка, и стала называть по-английски все предметы, пользуясь этикетками как шпаргалкой.

– Мыло, тоник, шампунь…

– Нет, нет, дарлинг, – Юрген улыбнулся, можно представить, как ему было весело, – Смотри сюда.

Он указал на свои умывальные причиндалы. Все его тюбики и флакончики были аккуратно выставлены в одну линеечку строго по росту.

– Нужно вот так, – он сказал, – Это правильно.

Так вот оно в чем было дело! Юрген хотел, чтобы и Аленины флакончики тоже стояли как солдатики на плацу. Он даже показал, как это делается, построил их, сначала большой, потом поменьше, поменьше… Расческу рядом с феном, зубную щетку в стаканчик. Красиво получилось. И удобно: взяла, что нужно – поставь на место.

– Это правильно, это порядок, – он повторил терпеливо, как ребенку из вспомогательной школы, – Андестенд, дарлинг?

– Иди ты в жопу! – Алена обиделась.

Она смахнула с раковину все его труды и снова выставила свою косметику безалаберной кучкой.

– Вот так вот нужно! – она боролась за свои права, – Как я привыкла – так и нужно! Андестенд?

Да, нелегко, кто спорит, нелегко жить в одном номере с незнакомым фактически мужчиной, да еще целых две недели. Но люди терпят, как-то ведь выносят друг друга и по десять лет, и по двадцать.

Через пару дней строптивая Алена притерпелась. Она уже не обращала внимания, когда за ужином в ресторане Юрген доставал калькулятор и проверял счет. Она не удивлялась, когда он уходил купить воды не в ближайший магазин у отеля, а в тот, что был в пяти минутах. Да потому что в отельном магазине баллон воды стоил полтора евро, а в дальнем – один евро. И что там трудного пройтись минут пять-десять, да хоть и по жаре?

Алена не придиралась. Ну, сэкономил мужик семь евро за две недели, приятно ему экономить – и пусть, тем более, на секс это никак, совсем никак не влияло. Секс, здоровый, продолжительный, и от