Отец Сережа - Марина Евгеньевна Чуфистова

он смотрит своими голубыми глазами, и будто видит все твои помыслы, и не смущается, наоборот, улыбается, как бы говоря: ничего, это пройдет, это не на меня твое сердце реагирует, но на Господа нашего Иисуса Христа. Елена Николаевна, которая было взялась за Вику, но тут же отступила, довольно молодая еще, чтобы останавливаться только на Полине. Где остальные? Не может? Или же не хочет? Антон, хоть и намного старше, все еще мог бы стать отцом. Интересная семья. Не менее интересными Вике показались родители Ани, которых Вика не видела, а только слышала про них. Понемногу ото всех. От Сережи, от Елены Николаевны, от Машеньки, от Матвея, от Люси и Катуси, от Ани, которая называла родителей предками. Ей очень хотелось поговорить с Андреем. Она была уверена, что они бы с ним подружились. Сережа же считал, что у Вики просто тяга к драматичным людям.

– Ты просто не видишь того, что вижу я, – говорила она мужу. – Будто хорошо отрепетированная театральная постановка. Но кто режиссер?

На ярмарку приехали из Богданова, Веселого и даже соседнего Александровска. И можно было наблюдать больше сюжетов, но отчего-то Вику интересовал только один. Близнецы Андрей и Антон. Такие разные внешне, но из одного материала сделанные. Герои войны. То, что оба искалеченные, Вика не сомневалась. Рана Андрея была налицо, а вот у Антона она скрыта глубоко. В сердце, в голове или же чуть ниже живота? Андрей привез дочку, и, словно одноименные полюса, они с Антоном каждый раз оказывались в разных концах прихрамовой площади. Андрею тут не место, но он не мог отказать Ане, которая скупала украшения, джинсы, футболки. Ей досталась и Викина искусственная шубка, которую отец привез из Милана, куда ездил к бизнес-партнеру. Вика видела, как Аня хотела, чтобы Полина ей завидовала, но Полину, казалось, вообще не интересовало ничего. Она только раз остановилась у прилавка Люси и Катуси с книгами, покрутила в руках «Есть, молиться, любить» и продолжила отстраненно курсировать по рядам, ни с кем не заговаривая.

Молча за всем следил Котовский. И Вике показалось странным, что такой занятой человек, каким он себя позиционировал, весь день слонялся без дела, просто совал свой нос в каждый угол. Котовский ей не нравился. Было что-то отталкивающее в нем. Что-то, что никак не вписывалось в Викину картину мира. Что-то, от чего ей всегда хотелось держаться подальше. Позже она вспомнит, что именно ее пугало, но пока она просто не доверяла ему.

Первая в новом году служба была назначена на девять утра. Сергей волновался перед Божественной литургией и проповедью, которую хотел посвятить Божьей милости. Он никогда не отличался красноречием, каким обладал отец А. или отец Никита, не был хорош в импровизации, что, в общем-то, от него и не требовалось в Богданове, но все-таки он иногда мечтал коснуться своим словом чужих сердец. Особенно теперь, когда рядом она.

С появлением Вики все преобразилось, и он с грустью думал о скорой разлуке. Ей придется вернуться. У нее есть обязательства. И, хотя Ксан Ксанычу стало лучше, работать он уже не сможет. Сергей не смел роптать. Разве не благодать приезд жены, преобразивший его приход? Вот о чем он должен помнить. Пусть небольшие, но мгновения истинного счастья.

– Все в жизни – милость, – начал он, как когда-то начал свою проповедь Антоний Сурожский. – Мы вступаем в новолетие с новыми планами, мечтами, целями, надеждами. Нам кажется, что мы знаем, чего хотим, нам кажется, что мы знаем, что для нас счастье и что для нас милость. Но как часто наши желания не совпадают с желаниями Бога. В такие минуты мы грустим, не хотим видеть хорошее в собственном лишении. Мы думаем, что радость только в том, чтобы получать. Но разве обладание последним айфоном делает нас счастливыми? Разве не превращается этот айфон в кирпич, когда мы роняем его в реку или на каменный пол? Когда мы не получаем новый айфон, не значит ли это, что Бог ждет от нас чего-то иного, нежели бесконечного скроллинга ленты? Может, Он хочет, чтобы мы свободную от телефона руку предложили другому, тому, кому нужна наша помощь. Неполучение чего-то может быть большей милостью, чем обладание. Давайте в новом году вместе попробуем думать не о том, чего у нас нет или чего мы лишились, а о том, для чего подлинного Бог освободил это пространство в нашей жизни.

Если все есть милость, почему же тогда происходит зло? Господь великодушен и подарил нам самое ценное, что можно было подарить, – свободу. Свободу выбирать добро и свободу выбирать зло.

Закончил он молитвой:

– Помоги нам, Господи, понять Твой истинный замысел, увидеть красоту милости и щедрости Твоей, не роптать из-за лишений и не завидовать имущим, и тогда мы сможем видеть вещи такими, какие они есть, выбирать добро и не выбирать зло и благодарить за все с подлинно открытым сердцем. Аминь.

Вечером Вика спросила, верит ли он в то, что у всех есть выбор.

– Почему ты спрашиваешь?

– Иногда мне кажется, что у тебя нет выбора. Иногда мне кажется, что у тебя путь, с которого нельзя свернуть, выбор без выбора. Понимаешь?

– Не понимаю. Я всегда могу все бросить и уехать с тобой на остров и жить там до смерти.

Когда они только поженились, он любил говорить, что, если хоть что-то будет стоять у них на пути, он купит билеты на самый маленький остров в Тихом океане, например филиппинский Палаван, построит там бунгало и станет сдавать посуточно туристам. Он даже завел специальный счет. Вика никогда потом не спрашивала, что стало с этим счетом. Не спрашивала, потому что боялась услышать, что нет никакого счета, что нет никакой мечты об островной жизни. Она ошибалась. Мечта об острове была, только о другом. Но она еще не знала, как не знал и он. Пока что они оба радовались той радостью, которая свойственна еще очень молодым парам. Когда многое кажется возможным.

Они смотрели фильм, как раньше, вместе под одним пледом. Викины ноги на его коленях, и он массирует ей ступни. Ощупывает, будто скульптор, каждый пальчик на ее маленькой ноге, запоминая, впечатывая в сознание ее анатомию. Только бы навсегда сохранить это. Мгновение, в котором вся их жизнь. Безмерная любовь к ней, к его Богу, к женщине, которую послал Он.

– Для чего?

– Разве ты не понимаешь?

Вика спала. Кухню освещал уличный фонарь, в круге которого сиротливо стояла его машина. Такая чужая здесь. Сергей оделся и вышел из дома. Снег почти везде стаял, но на голубой «тесле» еще