Житейная история. Колымеевы - Андрей Александрович Антипин

– Морочно вообще-то, Гутя, – прикинул мужским взглядом старик. – Там и у Акиньшиных и вот у них, Упоровых, перестраивать маленько надо… Так-то запурхаешься…

Старуха замолчала.

– Проводите! – крякнула спустя миг, за который нажалила старика глазами и этим высказала ему своё трудовое презрение и гордый смех. – Либо у вас капиталов нет?

– У них не предусмотрена дэ-кон-струкция подводов! – внушительно, как гвоздь вбил, и чеканно произнёс Алдар. – По плану они заменяют старые трубы, так, как они шли сначала, – и всё… Я же разговаривал с рабочими…

– Я не отговариваюсь платить, но давай-ка, дружочек, рядить по-честному. Вам отопление нужно? Нам – нет. Заявляю реши-ительно! Хоть ты что говори и про планы и прочее. Как видишь, печное есть… Теперь: вам холодная вода нужна?

– Ну?!

– Имей в виду, я даже не говорю ничего, хотя у вас и хозяйство какое, и огород, и вообще… А нам со стариком много ли надо? Полить только летом, а зимой и на дух не надо… Дак за подвод для холодной воды платить я буду – само собой, не всю сумму, потому что мне за обои квартиры… тоже… Это как получается? Я чё-то запурхалась с этими вычислениями…

– Ну как? Сорок тысяч на четыре квартиры… Так я понял?

– Так, Володя, – забыв про короткую перебежку Колымеева на сторону врага, старуха пальцем ткнула в залатанную скотчем пёструю клеёнку на столе, словно в военно-стратегическую карту, на которой просчитывала ходы секретного наступления. – Давай, у тебя голова светлая, мало что необразованная. Считай, а то они нас опять облапошат…

– Это ладно, – сказал Палыч. – Не перебивай…

– Мг-мг…

– Сорок тысяч делим…

– По десять на семью! Говорили уже. Ты считай, сколь нам платить надо, когда нам подвод для воды – и только…

– Десять тысяч – да? Так… Ёкко санай! Пять тысяч нам платить, Гутя!

– Это как? – Алдар с тоской вспомнил о Тамаре, которая ждала его дома. – Нам тогда сколько платить?!

– Десять и платите, – подсказала старуха.

– Пятнадцать – с чего десять?! – Старик толкнул старуху в бок. – Если определили по двадцать тысяч на две квартиры, значит, Мадеевы – десять, Акиньшины – десять…

– А Упоровы, как козлы отпущения, – пятнадцать, да?! За себя десять и за Колымеевых пять?! Славно подсчитали, что и говорить!

– А как ты хотел?! – распетушилась и старуха. – Чтобы мы наравне с вами пупы рвали, когда нам это отопление… Оно же у вас в квартире, не у нас же!

– Ба-жи-ге-ев ска-зал, а не я! Идите к нему и разбирайтесь!

– Нет, погоди, дружок. – Старуха осадила соседа за рукав. – Это уж вы как-нибудь сами разбирайтесь, что там Плишкин чирикнул! Я пять тыщ как-нибудь заплачу – не отка-азываюсь, но ходить по ним, по кабинетам… Я – ветеран труда, он, – старуха указала на старика, – почти что тоже… И мы будем бегать?! А это не хочете?!

Бурят дули не хотел.

– Тёть Гуть! Будь что будет, да? Но только не обижайтесь потом…

– Ты меня пугать, сволочь?! – По горлу старухи тяжёлым камнем прокатился желвак. – Пошёл вон из моего дома!

Из свежей районки стало известно – Бажигеев всё же сбил шапку с Плишкина.

– Будем с водой, Володя. Не переживай… – придя из конторы, куда она ходила внести их со стариком пай за трубы, поспешила заверить старуха. – Там есть ишо на полив?

– Полбочки.

– Разве Чебуновых-ребятишек попросить привезти раз-два с колонки? Разбомбили трассу, хоть бы скорее делали…

И в срок новая труба заблестела под окрашенным порожком Колымеевых, а там пробно пискнуло в трубе и заколотилось, о чём возившаяся в кухне старуха догадалась в том числе и по тем вёдрам, что Алдар выносил в огород.

– Кажись, воду дали! Этот гад уж носит ржавую, трубы чистит, чтоб не забились…

В комхозе старуха узнала, что Тамара внесла какие-то деньги – но сколь числом? Это, впрочем, не особенно тяготило воображение, ибо своё старуха отдо́лила и была с жизнью в расчёте. Казалось, всё встало на рельсы и потекло по установленному порядку, который нарушило строительство…

8

Однажды, задумав поутру постирушки, Августина Павловна свалила в цинковую ванну свой и колымеевский бутор и с ведром пошла к раковине. Повернула барашек, но из трубы – гробовое молчание. Завернула барашек, а через мгновение отпустила снова, ожидая, что за это время вода, вызванная её усилиями, скопилась в трубе. Но если с первой попыткой ещё глухо шипело, то после и вовсе ни звука. Старуха чиркнула пальцем по отверстию крана и долго глядела на сухой ноготь. Однако телефонный звонок в комхозовскую контору ситуацию не разъяснил: распоряжений отключать воду не поступало. Колымеева перестраховалась и обзвонила соседей, но у всех вода была. Огорчение её усугубилось тем обстоятельством, что в сенцах старуха обнаружила пустую флягу.

– Чё ж, Колымеев, иди на колонку!

Бренча флягой, Палыч потащился по тракту, словно муравей, увлекая за собой каталку.

– Сильно не утруждайся, налей полфляги – и будет…

* * *

– Чё там, Боря?

Старуха в нетерпении стояла за спиной Борьки Чебунова, который сначала ковырял отвёрткой в латунном клювике, потом решительно схватил разводной ключ и свернул крану голову.

– Чё там, Боря? – заглядывала в раковину, где лежали безжизненные железки.

– Не говори под руку, баб Гуть!

Борька, щурясь, глядел в тёмное отверстие трубы.

– Не пойму… Воды нет!

– Может, какая соринка попала? Кто их, трубы-то эти, чистил?! Ржавые кинули, наверно, у нас и забило… Ни у кого не забило, а у нас забило. Вот чудо-то где!

Закрутив набалдашник, Борька убрал отвёртку и ключ за голенище, вытер руки о поданную тряпку.

– Нормально, баб Гуть! Нигде не забито. Это просто у вас в трубе воды нет.

– Это я и без тебя знаю! – рассердилась старуха, на всякий случай проверяя, закручен ли барашек. – А почему так? У них же, – кивнула на квартиру Упоровых, – есь, я сама видела, как он бочки сёдни в огороде наливал…

– Не знаю, баб Гуть! – задумавшись, Борька вышёл на улицу.

Старуха за ним.

– У вас через Упоровых вода бежит? – остановившись на крыльце, спросил Борька.

– Но! Через них… А почто спрашиваешь?

– Так… Пойду, баб Гуть, в колодец слажу…

– Я тебя на крыльце подожду! – крикнула старуха, когда Чебунов вышел за ворота. И села ждать.

Но сидеть и ждать она не могла. Колодец находился через несколько домов, к нему старуха и побежала.

– Дела-дела! – отвечала любопытным. – Какая гулянка! У вас воды нет? Есь? А у меня нету…

Из переулка с двумя сумками в руках выползла старуха Акиньшина, тяжело, как раненая рыба, глотая со