Шейкер - Ли Хиён

Ты умрешь. Даже не дойдешь туда. Ты хоть знаешь, сколько людей будет страдать и мучиться из-за тебя? Хачжэ, твоя первая любовь, будет помнить о тебе всю жизнь. Она так скучала по тебе, что рыдала передо мной и говорила, что не может больше так жить. Ты хоть представляешь, каково мне было все это видеть? Ты ничего не знаешь. Самый глупый и жестокий человек на свете.

Тоска по ушедшим – всегда удел оставшихся. Живые вынуждены носить в груди тяжелую боль и медленно, понемногу пытаться сделать ее менее острой.

«Только ты можешь выслушать. Ты ведь сможешь, правда?»

Теперь пришло время вынуть осколок, застрявший в сердце Хачжэ. Это было последнее и единственное, что Нау мог для нее сделать.

– Просто я тоже хочу пойти. А утром занят. Пошли после обеда.

– У тебя же даже животного нет!

– И что, мне нельзя пойти? Я все равно хочу посмотреть. – Нау тяжело вздохнул и провел рукой по лбу. – Просто послушай меня, пожалуйста.

– А? Дождь усилился. Кладу трубку.

– Кан Инэ! Эй! Завтра ты со мной…

Снаружи, за темным окном, шумел все нарастающий ливень. Уставившись на замолчавший телефон, Нау с трудом поднялся с места.

Когда он вышел в гостиную, родители, смотревшие телевизор, вздрогнули и повернулись к нему.

– Извини, слишком громко?

Мама взяла пульт и спешно убавила звук.

– Я пойду к Инэ.

– В такой ливень? – спросил папа, глядя в окно.

– Останусь у него на ночь. Мы договорились вместе позаниматься.

– Так вдруг? В такой поздний час – и сразу с ночевкой?

Нау всегда был упрямым и мог бы пойти утром, но сегодня ночью ему вряд ли удастся уснуть. Если заснет только под утро, может и не успеть остановить Инэ. Тогда все это путешествие во времени окажется напрасным…

– Хотел попросить помочь с корейским. Он в нем хорош. Я пошел.

Парень закинул рюкзак на плечо и поспешил в прихожую.

– Будь осторожен! Как доберешься – напиши. Такой дождь, вдруг что… – донесся мамин голос сквозь щелку захлопнувшейся двери.

Двери лифта открылись, и Нау зашел внутрь. В зеркале он увидел себя девятнадцатилетнего: худой, долговязый, будто еще не окрепший, он был похож на пустой бамбук. Он все это уже пережил, но лицо в зеркале почему-то казалось чужим. Нау провел руками по коже и удивился, насколько мягкой она была.

«Это нежное лицо огрубело из-за стресса и усталости».

После выпуска он несколько раз пробовал сигареты, из любопытства. Тогда казалось, что настоящая свобода – это пить и курить, не беспокоясь о том, что подумают другие. Но на деле это не приносило никакой пользы. Тогда он понял: настоящий взрослый – это тот, кто умеет воздерживаться от вредных удовольствий.

– Тебе еще далеко до настоящей взрослости.

Он и сам не знал, к кому были обращены эти слова – к парню в отражении или к душе мужчины внутри.

«Может, к обоим сразу», – подумал Нау.

Юноша вышел на улицу, прямо под ливень. Когда он закончится и солнце снова взойдет, наступит новый, не похожий на предыдущий день. Раскрыв зонт, Нау быстро зашагал по мокрой дороге.

3

– Это я.

Дверь со щелчком распахнулась. Хотя Нау шел под зонтом, все равно промок до нитки. Он встряхнул волосами, как мокрый щенок. Инэ так удивился внезапному появлению друга, что так и застыл с открытым ртом.

– Ты чего? В такое время, да еще и в таком виде?

– Можно войти?

– Если не разрешу, ты, наверное, поплывешь обратно.

Инэ жестом пригласил его внутрь. Как только Нау оказался в прихожей, послышалось кошачье мяуканье. Взгляд юноши упал на черного кота, восседавшего на вершине своей башни. Он поставил зонт к обувнице и прошел в гостиную.

– Где родители?

В гостиной были только Инэ и его кот.

– Они ушли.

– В такую погоду?

– Чья бы корова мычала.

В Нау что-то полетело. Он поймал полотенце и стал вытираться. Тут раздался глухой звук – это кот спрыгнул с башни и приземлился на пол. Он изучающе посмотрел на Нау и грациозно подошел ближе.

– Инки, давно не виделись.

Кот ответил мяуканьем.

– Как это «давно»? Ты же неделю назад ко мне приходил.

На самом деле это была неделя тринадцать лет назад. Тогда они почти каждый день ходили друг к другу в гости. Инки потерся о ногу гостя.

– Что это с ним? Даже к моей маме не подходит, а к тебе – да. Когда вы успели подружиться?

Нау молча рассматривал кота. Имя «Инки» ему очень подходило – он был абсолютно черным, только глаза сверкали изумрудным, словно две звезды на ночном небе. Красивый, загадочный, верный кот, знающий, что такое любовь и благодарность.

Нау опустился на одно колено и осторожно погладил его по голове.

«Завтра ведь ничего не случится? Тогда ты сможешь быть рядом с Инэ еще долго».

На беззвучный вопрос кот ответил мяуканьем. Словно читал его мысли, глядя юноше в душу своими сапфировыми глазами.

Инэ подошел ближе и резко прижал Инки к себе. Воплощение элегантности, кот рядом с Инэ превращался в игривого зверька.

– Значит, вы подружились, да?

– У тебя окно открыто? Кажется, сквозняк.

В квартире стояла прохладная свежесть.

– На улице дождь, кто бы стал открывать окно? Это ты промок, вот и холодно. Сейчас дам тебе одежду.

Инэ бросил ему вещи, которые сушились на балконе.

– Так зачем ты пришел?

«Чтобы спасти тебя». – Нау проглотил эти слова и переоделся. Казалось, запах Инэ не исчез с одежды даже после стирки. Аромат кондиционера для белья смешивался с запахом подростка.

– Я у тебя в долгу.

Услышав это, Инэ остановился.

– Выражаешься как мой папа.

– А как тогда говорить?

– Да никак. Переоделся – и все, конец истории. Ты бывал у нас сотни раз, а сегодня что случилось? Как-то непривычно.

Нау тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Как можно вот так просто разговаривать с другом, который умер тринадцать лет назад? Как это вообще может быть реальностью, а не сном?

– Что, с мамой поругался? Или тебе выгнали из дома? Может, ты просто переживаешь из-за экзаменов, вот и срываешься на родителей? – крикнул Инэ, гремя чем-то на кухне.

Нау молча осматривал гостиную. Он думал, что больше никогда сюда не вернется, а вот ведь как получилось.

Инки, который пошел на кухню, вдруг повернул обратно и медленно зашел в комнату хозяина. Он тихо мяукнул, и Нау последовал за ним.

На столе стоял старый компьютер, а на кровати, заваленной